Книга Алые небеса. Книга 1, страница 56 – Чжон Ынгволь

Ха Рам поймал мантию, соскользнувшую с плеч, прежде чем она упала на землю, и посмотрел на небо за открытым окном. Это был не первый раз, когда несколько дней выпадали из его памяти. Однажды такое уже случалось, когда он был гораздо младше, чем сейчас.

Это было зимнее солнцестояние. Рам был с отцом, когда потерял сознание. И сразу после того, как он пришел в себя, вынесли похоронные носилки его отца. В тот давний день Ха Рам вышел на улицу в попытке найти его, еще не совсем понимая, что происходит. Он слышал плач матери:

— Не подходи ко мне! Кто-нибудь, пожалуйста, уберите моего ребенка подальше отсюда!.. Отойди от нас! С глаз моих долой!

— Госпожа, успокойтесь…

— Ах, господин Мэн! Хорошо, что вы здесь. Где наш сын, которого вы забрали тогда? Где же он теперь? Зачем вы его подменили? Это не мой сын! Это токкэби! Ему нельзя проводить похороны отца… нельзя! Господин Мэн, пожалуйста, верните мне нашего сына, умоляю…

Может, если бы он мог увидеть глаза матери, ее слова прозвучали бы менее резко? Если бы он мог увидеть ее лицо, ее речь показалась бы ему менее жестокой?..

— Рам! Рамушка! Ра-а-ам!

Мать отчаянно звала Ха Рама, пока его глаза не перестали видеть и не окрасились в красный цвет. Он хотел ответить: «Мама, я здесь. Это Рам. Не токкэби, а Рам», но не мог. У него не получалось вымолвить ни слова матери, пока она ревела навзрыд и что-то причитала. Раньше у нее всегда было полное любви радостное выражение лица, поэтому он не мог представить ее в таком состоянии.

— Рам, узнаешь голос старичка?..

Это был голос, отягощенный чувствами вины и жалости, но в то же время отчего-то ласковый. Он взял Ха Рама за руку и вытянул его из мира, где все утопало в мамином голосе. Его руку с тех пор, как глаза стали красными, не держал никто, кроме отца. Именно благодаря теплу чужой руки, а не голосу, он вспомнил:

— Да, узнаю. Господин Мэн.

— Почему бы тебе не пойти со мной?

— Куда?

— В Ханян – место, где украли твои глаза. Будем жить там.

Юноша стал трясти головой, будто пытаясь отмахнуться от криков из воспоминаний. Живописные деревья и трава, белые облака на голубом небосклоне – все это стерлось из памяти вместе с любящим лицом матери. Ха Рам снова посмотрел на небо за окном. Почему его глаза не могут видеть? Почему он не может посмотреть на мир людей? В полностью красном мире, который виден ему, нет совсем ничего. Только алые небеса без единого облака.

Он опустил веки. Было бы лучше, если бы, когда он открывал глаза, вокруг было так же темно, как с закрытыми глазами… Если бы он с самого начала не знал, каким прекрасным было это голубое небо, возможно, он скучал бы по нему меньше? Может, тогда эти алые небеса не ощущались бы как проклятье?

Слуга согнул три пальца, а затем добавил к ним еще один. Вскоре все пять пальцев были сложены.

— Эх, снова…

Пробормотав это себе под нос, он опять выпрямил один палец. Ли Ён, лежавший с ним на одеяле, тут же сел. Тогда же слуга вытянул и второй палец. Принц, кипя от ярости, беспомощно рухнул на одеяло. Снова встал, и снова палец слуги оказался разогнутым. Обычно люди быстрее падают и медленнее поднимаются, но Ли Ён все делал наоборот.

— Чем дольше об этом думаю, тем дурнее… Только и сделала, что наврала, а жуликом меня называет!