Книга Алые небеса. Книга 1, страница 162 – Чжон Ынгволь

Это был сон? Чхонги смотрела на Рама, рухнувшего на одеяло, под которым она лежала буквально мгновение назад. Было чувство, будто девушка до сих пор не может смахнуть с себя остатки сна. Эти глаза. Холод его рук. Но страха, который он только что в ней вызывал, больше не было. Все стало как раньше, когда он просто спал на ее глазах. Она даже слышала его дыхание, видела, как грудь Рама размеренно поднимается и опускается.

Хон набралась смелости. Встав на четвереньки, она рукой потянулась к нему. Вновь вспомнив тот холод, который совсем недавно ощутила, девушка заколебалась. Заново собравшись с силами, с большим трудом она дотронулась до руки юноши. Теплая… и очень мягкая. Все-таки это был сон. Не может быть, чтобы человеческие руки были такими ледяными. Значит, и те глаза тоже ей приснились. Их цвет был гораздо ближе к обычному, человеческому, нежели к красному, но как же это было странно! Фух!

Девушка подкралась поближе и села, все еще крепко держа Рама за руку. Затем она прислушалась к звуку его дыхания. Хорошо, допустим, это и правда был сон… Но что он тогда здесь делает? Чхонги осмотрелась. Это не его спальня. Это была комната, где заснула она сама. Под ладонью девушка почувствовала остатки земли на его руках. Было слишком темно, чтобы увидеть, действительно это грязь или нет. Она коснулась собственной шеи, и что-то шершавое задело ее ладонь – по ощущениям, то же самое, что было на руках Ха Рама. Напуганная, она опустила его кисть. Затем Чхонги снова медленно попятилась назад. Сев у стены, она оглядела юношу, неспособная оторвать руки от собственной шеи.

«Кстати говоря, как он вообще залез на то дерево, ничего не видя? Он ведь был тогда один совсем, без Дори и Мансу. Раз уж он человек, а не небожитель, он непременно упал с дерева, а не с небес…»

20-й год правления Седжона

(1438, год Желтой Лошади)

12 января по лунному календарю

Солнечный свет залил комнату. Он растекался по ней все шире и шире, касаясь закрытых век Ха Рама, но тот даже не дрогнул: слепой, он не мог уловить солнечный свет. Темно-карие глаза видели все прошлой ночью, а сегодняшние красные реагировали только на звук. Чхонги активно закивала самой себе: вчера вечером с ними определенно было что-то не так. Трудно точно сказать, что именно, ведь все произошло ночью, при лунном свете, так что, наверное, это ей просто почудилось… а у него лунатизм. Поразмыслив над этим всю ночь напролет, она пришла к единственному возможному выводу – он ходит во сне. Сколько бы девушка ни ломала голову, лучше этой мысли ей ничего не приходило.

Рам издал короткий стон и проснулся. Чхонги, услышав это, напряглась и тут же села. Юноша открыл глаза, а затем снова закрыл их – они были обычного красного цвета, который под солнечными лучами становился чуть более прозрачным. Рам встал, поправил одежду и прочистил горло.

— Господин Ха? – осторожно окликнул его девичий голос.

— К-кто это? – удивленно спросил господин Ха. – Художница Хон?..

— Да, это Хон Чхонги.

— Ой! А п-почему вы в моей комнате?! Р-разве сейчас не утро?

— Утро. А вы… вы совсем ничего не помните?

— Ч-что? Ч-то я должен помнить? Н-нет, подождите-ка! Сейчас важнее другое! Почему вы оказались в моей комнате?

— Это моя комната… Ну, вообще-то, она не моя, потому что я все-таки в вашем доме, но раз уж вы разрешили мне остаться у вас на ночь, значит, сейчас она принадлежит мне.