Книга Алые небеса. Книга 1, страница 112 – Чжон Ынгволь

— Сначала я думал, что он слепой, но он просто не открывал глаза. Мы решили, что он слишком прямо держался и опрятно выглядел для незрячего.

— А он не говорил, как его зовут?

— Разве у горных духов могут быть имена?

Хон в бессилии опустила голову. Насколько сильно ее воодушевила мысль о том, что он может быть человеком, настолько же велико было и разочарование, когда оказалось, что это не так. Она устало поклонилась, прежде чем уйти, но ей в голову тут же пришла одна мысль.

Чхонги быстро обернулась и спросила:

— Вы не подскажете, куда он просил доставить эти дрова?

— За ними пришел его посланник. Он привез несколько повозок с волами.

— Так вы не знаете, куда он потом пошел?

— Нет. Он ничего такого не говорил. Посланник тоже был молодым и впечатление хорошее произвел. Постоянно улыбался, очень дружелюбный малый. Казалось бы, прислуга горного духа должна быть совсем другой, – ответил дровосек, похлопав товарища рядом. – Он ведь и имя свое называл. Не помнишь?

— Какое же это имя? Звучало так, будто он его сходу выдумал.

— Как его зовут? – спешно спросила Чхонги.

— Дори, кажется. Не уверен, он сказал «Доль» или «Дори»… Но повозка определенно поехала в центр Ханяна.

Чхонги развернулась и ушла от компании дровосеков. С каждым шагом в ней становилось все меньше сил. «Доль» или «Дори» – это слишком широкий круг поиска, потому что многих людей без фамилии зовут либо так, либо очень похоже. Внезапно девица Хон остановилась. Она ведь уже слышала это имя совсем недавно… Молодой, производит хорошее впечатление, улыбчивый, дружелюбный – на ум ей пришло лицо юноши, который недавно представился ей как Дори.

Девушка ускорилась. Теперь с каждым шагом она будто наполнялась энергией. Тот слуга знал, что ее зовут Банди. Что, если его хозяин никакой не горный дух, а обычный человек? Что, если он отправил своего посланника Дори на ее поиски? Что, если он не понял, что значит «Хон Чхон Ги», но узнал о ее прозвище? Что, если…

Ноги девицы Хон несли ее со скоростью, с которой она еще никогда и никуда не бегала.

Ан Гён вошел в Соунгван. Ха Рам в это время пил чай, но первым заметил его присутствие, встал и поклонился.

— Так вы уже вернулись во дворец, художник Ан.

— Всем велели собраться у королевских покоев, но чиновник Соунгвана сидит здесь и неторопливо чаевничает?

— Господин Чан Ёнсиль^[43], ответственный за строительство, тоже здесь сидит.

Ан Гён взглянул туда, куда показывал юноша, и действительно увидел там ученого, потягивающего чай. Как только он вошел, то сразу заметил мальчика, дремлющего в углу, но не заметил сидевшего прямо перед ним Чан Ёнсиля. Он был незаметным настолько, что это пугало.

— Не знал, что и вы тут. А почему вы не на мероприятии?

— На тот банкет все равно приходят только высокопоставленные чиновники.

— А вы и есть высокопоставленный чиновник.

— Только на словах. Толку в том, чтобы быть служащим третьего ранга и не иметь никаких особых привилегий, нет никакого. Поэтому давайте просто посидим тут и спокойно попьем чаю.

Рам потянулся за заварным чайником.

— Ах, давайте лучше я…

Однако прежде чем Ан Гён успел сделать шаг в его сторону, юноша ловко налил напиток в чашку. Когда емкость наполнилась достаточно, он тут же поднял носик чайника. Художник не отводил от него взгляда до тех пор, пока чашка с чаем не оказалась перед ним. Руки слепца двигались аккуратно и точно, настолько, что казалось, будто он видит мир даже с закрытыми глазами. Рам почувствовал удивленный взгляд Ан Гёна, направленный на него, и улыбнулся. Затем астроном посмотрел на Ёнсиля, а тот покосился на колесо юндо^[44] у чашки.