Книга Иллидан: Страж Пандоры, страница 65 – Stonegriffin

Цахик долго молчала. Её глаза были устремлены куда-то вдаль, как будто она смотрела сквозь него, сквозь деревья, в какое-то будущее, которое только она могла видеть.

— Ты спрашиваешь меня про яды, — сказала она наконец. — Но настоящий вопрос в другом. Ты спрашиваешь, может ли воин Эйвы использовать средства, которые причиняют лишнюю боль, против тех, кто угрожает самой Эйве.

— Да, — признал он. — Именно это я спрашиваю.

— И если я скажу нет?

— Тогда я буду искать эти знания сам. Методом проб и ошибок. Это займёт больше времени и, вероятно, приведёт к большему страданию — потому что я буду ошибаться, прежде чем найду правильные ответы.

Это был не шантаж. Это был факт, изложенный без обиняков. Цахик издала звук, который мог быть смешком, мог быть вздохом.

— Ты опасный собеседник, дух-воин. Ты говоришь вещи, которые звучат как угрозы, но на самом деле являются просто правдой. Это редкое качество. Раздражающее, но редкое.

Она поднялась, опираясь на свой посох.

— Хорошо. Я научу тебя тому, что ты хочешь знать. Но с условием.

— Каким?

— Яды, которые я тебе покажу, ты будешь использовать только против тех, кто не имеет связи с Эйвой. Против пришельцев, о которых ты говоришь. Против машин и их хозяев. Не против зверей леса, не против на'ви из других кланов, не против кого-либо, кто является частью песни этого мира.

— Согласен.

— Тогда идём. У нас много работы.

Следующие дни превратились в интенсивный курс местной токсикологии.

Цахик водила его по лесу, показывая растения, о которых он никогда не слышал. Неприметные лианы, чей сок при высыхании превращался в порошок, вызывающий паралич дыхательных мышц. Грибы с яркими шляпками, споры которых раздражали слизистые оболочки до кровотечения. Корни деревьев, которые, будучи правильно обработанными, выделяли вещество, останавливающее сердце за считанные минуты.

Она объясняла, как собирать каждый компонент — какое время дня оптимально, какие части растения использовать, как избежать отравления самому. Она показывала, как обрабатывать собранное — сушить, измельчать, смешивать в нужных пропорциях. Она предупреждала об опасностях — некоторые яды теряли силу при контакте с воздухом, другие становились только опаснее.

И она заставляла его повторять каждый шаг, пока не убеждалась, что он понимает не только «как», но и «почему».

— Этот яд, — говорила она, указывая на пасту тёмно-зелёного цвета, которую они только что приготовили, — поражает нервы. Жертва теряет контроль над мышцами, но остаётся в сознании. Она чувствует всё, но не может двигаться, не может кричать. Смерть наступает от удушья, когда паралич добирается до диафрагмы. Это… — она помедлила, — …это плохая смерть. Но быстрая.

— А этот? — Иллидан указал на другой сосуд, с красноватым порошком.

— Этот действует на кровь. Она густеет, образует сгустки. Жертва умирает от закупорки сосудов — мозг, сердце, лёгкие. Быстрее, чем первый, но менее предсказуемо. Иногда смерть наступает мгновенно, иногда — через час.

Он запоминал всё. Каждое растение, каждый процесс, каждый симптом. К концу недели у него было три типа яда: парализующий, сердечный и тот, который он назвал про себя «удушающим» — на основе спор грибов, которые разрушали ткань лёгких при вдыхании.

Он пропитал наконечники стрел этими составами — каждый тип в отдельном колчане, помеченном особым узлом, чтобы он мог различить их на ощупь, не глядя.