Книга Иллидан: Страж Пандоры, страница 163 – Stonegriffin

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— У горных кланов есть икраны. С ними мы сможем делать то, чего не могут пешие воины — разведка, быстрые удары, отступление. То, что нужно против врага, который сильнее нас. А еще — можно будет быстрее передвигаться.

Нира'и нахмурилась.

— Икраны? Горные кланы не примут лесных. Они… — она поискала слово, — …они не любят чужаков. Особенно тех, кто не умеет летать.

— Да и приручить икрана… — добавил Ка'нин. — Это испытание. Многие гибнут.

— Мы не умеем летать, — вставил Тсе'ло, и в его голосе была констатация факта, а не жалоба.

Ави'ра посмотрела на него.

— Мы не умеем многого, — сказала она. — Но учимся.

Цахик, которая до этого молчала, шагнула вперёд.

— Я знаю путь к клану Летящих Теней, — сказала она. — Они живут высоко в горах, у гнездовий икранов. — Она помолчала. — Они не доверяют чужакам — это правда. Но у меня есть связи. Старые связи, ещё с юности.

Иллидан посмотрел на неё с удивлением.

— Ты была у горных кланов?

— Давно. Очень давно. — На её лице мелькнуло что-то похожее на улыбку — слабую, усталую, но настоящую. — Ещё до того, как стала шаманкой. До того, как… — она не закончила. — Неважно. Там остались на’ви, которые меня помнят. Или которые помнят тех, кто меня помнил. Этого может хватить, чтобы нас хотя бы выслушали.

— Тогда мы идём туда, — сказал Иллидан. — К горным кланам. За союзниками. За икранами.

Он посмотрел на своих учеников — на их лица, на их глаза, на решимость, которая светилась в них.

— За будущим.

Вечер пришёл незаметно, и с ним — осознание того, что предстояло.

Они разошлись по хижинам — собирать вещи, прощаться с семьями, готовиться к исходу. Каждый нёс свой груз решений, свои разговоры, которые нужно было провести.

Иллидан остался один — если не считать Грума, который, как обычно, не собирался никуда уходить.

Он сидел у входа в свою хижину, глядя на деревню, которая продолжала жить своей обычной жизнью. Дети играли между домами, женщины готовили ужин, мужчины возвращались с охоты. Обычный вечер. Как сотни вечеров до него.

Но для него это был последний вечер здесь.

Странно, подумал он. Он провёл в этой деревне всего несколько месяцев. Капля в океане его существования. И всё же — что-то в нём сопротивлялось уходу. Что-то, что успело привязаться к этому месту, к этим разумным, к этой жизни.

Может быть, это было влиянием тела Тире'тана, которое помнило то, чего не помнил он. Возможно — это было что-то в нём самом, что устало от вечных скитаний и хотело просто остаться.

Но он не мог остаться. Не после всего. Не с тем, что знал.

Шаги за спиной. Лёгкие, почти неслышные — шаги того, кто умеет двигаться тихо.

— Лала'ти, — сказал он, не оборачиваясь.

Мать Тире'тана — его мать, в каком-то смысле — обошла его и села рядом. Её лицо было спокойным, но в глазах читалось что-то, что Иллидан не сразу смог определить.

Они молчали долго — минуту, две, пять. Смотрели на деревню, на детей, на угасающий свет.

— Я слышала, что произошло на совете, — сказала она наконец. Её голос был ровным, но в нём была трещина — едва заметная, как трещина в камне, которая становится видна только при правильном освещении.

Иллидан кивнул. Что тут было говорить?

— Ты уходишь. — Не вопрос. Констатация факта.

— Да.

Снова молчание. Лала'ти смотрела на свои руки — на мозоли от работы, на шрамы от жизни.