Книга Иллидан: Страж Пандоры, страница 11 – Stonegriffin

Цахик подошла ближе, и её взгляд, тяжёлый и оценивающий, скользнул по фигуре Иллидана, остановился на его лице, затем на цвату, которая лежала безжизненно на плече.

— Ты вернулся к нам, — произнесла она, и её голос был низким, хрипловатым, как шелест старых листьев. — Я заходила утром вместе с твоим отцом. Ты был холоден, как камень, и дышал так тихо, что мы думали, Эйва забрала тебя к себе.

Иллидан поднял на неё глаза, стараясь сохранить в своём взгляде пустоту и растерянность.

— Я… я не помню, — прошептал он, и его голос звучал хрипло и неуверенно. — Был свет… много света… и голоса… — он сделал паузу, изображая усилие вспомнить. — Потом… темнота. Голова… болит. Всё как в тумане.

Цахик внимательно наблюдала за ним, и что-то в её взгляде подсказывало Иллидану, что эта старуха видит больше, чем остальные, что её глаза привыкли заглядывать за пределы очевидного.

— Твой дух, — медленно проговорила она, — он поёт иначе. Там, где была лёгкая, трепетная мелодия юности, теперь звучит… тяжёлый, глухой гул. Как далёкий гром за горами.

Она приблизилась и, не спрашивая разрешения, подняла руку, собираясь прикоснуться пальцами к его лбу, к центру, где у на'ви, по-видимому, находился некий духовный центр.

Иллидан едва сдержал инстинктивную реакцию — отбить руку, схватить за запястье, вывернуть сустав, как делал это тысячи раз в бесчисленных схватках. Но он подавил этот порыв, позволив её сухим тёплым пальцам коснуться его кожи. В тот же миг он почувствовал толчок — не физический, а ментальный. Слабый, осторожный, но безошибочно направленный зонд, попытка проникнуть, ощупать его сознание. Это не было агрессией — это было похоже на то, как целитель проверяет пульс или как слепой ощупывает незнакомую дорогу.

Реакция Иллидана была мгновенной и рефлекторной, рождённой в тысячах битв против магов, демонов и псиоников, которые пытались проникнуть в его разум с куда более враждебными намерениями. Его сознание, этот неприступный бастион, выстроенный за десять тысяч лет одиночества, предательства и войны, сомкнулось. Он не оттолкнул зонд силой — он просто исчез, стал чёрным, гладким, абсолютно непроницаемым камнем в океане возможного контакта. Техника мысленного щита, которой он научился ещё в юности у наставников Лунной Стражи и совершенствовал в схватках с магами и демонами, сработала безупречно — даже без капли магии, на чистой силе воли и дисциплине.

Цахик ахнула и отдёрнула руку, как от огня. Её глаза расширились от шока, а по лицу пробежала судорога, какая бывает у разумного, ожидавшего ступить на мягкую землю и наткнувшегося на камень. Она отступила на шаг, глядя на него теперь с совершенно иным выражением — не с тревогой целителя, а с настороженным изумлением, смешанным с оттенком почти суеверного страха.

— Что? Что случилось? — встревожилась Лала'ти, переводя взгляд с сына на шаманку.

Цахик несколько секунд молчала, переводя дыхание и собираясь с мыслями.

— Его дух… — наконец выдохнула она, и её голос дрожал. — Он не ранен. Он не сломан. Он… закрыт. Запечатан. Как скала, на которую не действуют ни дождь, ни ветер. Я пыталась услышать его песню, его боль… но там лишь тишина. Тишина и… — она искала слово, — …и твёрдость. Никогда я не чувствовала ничего подобного ни у кого из нашего народа.