Книга Слепящий нож, страница 410 – Брент Уикс

Гэвин постучал в дверь на балкон и впустил в комнату двоих иззябших гвардейцев. Они избегали встречаться с ним взглядом, направляя в пол свои ухмылки.

— Отличная работа, сэр, – проговорил один вполголоса.

— Ну и легкие у этой женщины, – сказал второй, обращаясь к первому, но явно с намерением быть услышанным.

Первый, даже не пытаясь скрыться, подмигнул Каррис, которая закрыла лицо руками и сокрушенно рассмеялась. Они были ее братьями. Гэвин не собирался становиться между ними. Теперь, когда она стала его женой, эти отношения должны были измениться, но сейчас Гэвин не хотел отнимать у нее радость. Пусть все изменится в свое время.

Он позвонил в колокольчик для рабов. Марыся и другая рабыня – сухощавая пожилая женщина со смуглой рутгарской кожей, однако настолько загорелой и задубевшей, что она выглядела аташийкой, – вошли в комнату и принялись раскладывать вокруг Каррис принесенную ими одежду.

— Я и не заметил, что ты уже переселилась сюда, – сказал Гэвин.

— Я хотела подождать тебя; мне казалось слишком самонадеянным вторгаться без приглашения, но мои братья-гвардейцы выгнали меня прочь.

Гэвин рассмеялся. Пока Марыся одевала его, он заметил, что Каррис пристально наблюдает за ним, оценивает, как он смотрит на Марысю. Ревнует, хотя и хорошо это скрывает. Марыся, со своей стороны, была абсолютно непроницаема. Деловитая, спокойная, сегодня утром немного более помятая, чем обычно, но это, скорее всего, потому, что ей пришлось спать в коридоре вместо своей крошечной, как шкаф, каморки рядом с покоями Гэвина, где она обычно проводила ночи, когда не делила с Гэвином постель.

За эти годы, проведенные в должности Призмы, Гэвин привык практически не иметь личного пространства – по крайней мере, у него не было тайн от Черных гвардейцев и Марыси; но если ему казались забавными подначки гвардейцев, вынужденных слушать, как они с Каррис всю ночь, и подчас довольно громко, занимаются любовью, то сейчас он уже не веселился, глядя на лицо Марыси со старательно стертым выражением и темными кругами под глазами.

«На кон поставлена судьба народов, а я думаю о чувствах рабыни!» – мысленно выругал себя Гэвин.

Одевшись (одежду для него выбрала Каррис, хотя прежде это всегда делала Марыся), Гэвин спустился вниз. Он остановился только для того, чтобы бросить телохранителям:

— Через двадцать минут встречаемся на потайной пристани. Соберите вещи, подготовьте все к сражению.

Каррис с сосредоточенно-серьезным видом кивнула. Уже почти рассвело; они не могли себе позволить терять слишком много дневного света.

Конфронтация со Спектром была почти что облегчением – Гэвин подумал, что это определенно лучше, чем оставаться в компании двух ревнивых женщин, у каждой из которых имелась веская причина быть на него обиженной. Это была борьба, которую Марысе, разумеется, не следовало даже затевать, поскольку ее ждало бы сокрушительное поражение; но это еще не значило, что она не могла иметь собственные чувства или что в этом было что-то неправильное. «Орхолам, смилуйся над нами!»

Его сопровождали четверо гвардейцев. Это можно было понять, учитывая попытку покушения прошлой ночью, но Гэвин все равно чувствовал себя пленником.

— У меня есть на вас десять минут, – заявил Гэвин.

— Прошу прощения? – переспросила Делара Оранжевая.