Книга Слепящий нож, страница 264 – Брент Уикс

Она подняла брови с выражением сдержанного веселья.

Проклятье! Он совсем забыл, с кем говорит. Забыл, что должен неизменно следить за выражением своего лица. Забыл, что необходимо сперва лгать, а думать уже потом. «Защищайся, предохраняйся, прячься» – девиз беглеца. Честность – это смерть; одиночество – признание слабости.

— Война, – мрачно произнес Гэвин. – В конце всегда бывает война.

— Я даже не уверена, что они вообще согласятся объявить войну, но если ты думаешь, что тебя вновь назначат промахосом, то ты сошел с ума.

Гэвин затормозил лифт. Он остановился в точности напротив нужного уровня, так что ее кресло смогло выехать без малейшей помехи.

Не дожидаясь ее, он двинулся вперед.

— Они слишком тебя боятся, Гэвин.

«Слишком? Они боятся недостаточно!»

Гэвин вошел в комнату для совещаний и уселся в дальнем конце. Стол, за которым проводились заседания, был круглым, но Гэвин хотел видеть тех, кто будет входить в помещение. Кое-кто из Цветов уже занял свои места. Садах Сверхфиолетовая, представлявшая Парию, сидела рядом с Клитосом Синим. Садах происходила из не очень знатного рода, ее клан владел в Парии небольшим клочком земли – в горных районах. Она достигла в жизни гораздо большего, чем можно было бы ожидать, исключительно благодаря холодному рассудку и яростным амбициям. Неопределенного возраста, с худыми конечностями, с узловатыми пальцами, напоминавшими ветви юкковой пальмы, и покрытой псориатическими бляшками кожей, напоминавшей кору той же пальмы, она завязывала свои курчавые волосы во множество узелков, поверх которых носила расшитую золотом шапочку. Шапочка плотно прилегала к голове, и для каждого узелка в ней было проделано специальное отверстие – необычный стиль, который, насколько знал Гэвин, она придумала сама. Будучи сверхфиолетовой, Садах привносила во все свои действия бесстрастную широту взгляда. При голосовании на нее зачастую нельзя было положиться, поскольку она не поддавалась никаким доводам, помимо доводов логики. Садах ненавидела ложь.

Клитос Синий был рутгарцем до мозга костей, однако в Спектре представлял Илиту. Он был трусом. Умный, но не имеющий личного веса, лишенный авторитета. В большинстве случаев он поступал так, как говорил ему Андросс. Гэвин уселся рядом с ним, поприветствовав его так, словно не презирал этого человека. Его вполне устраивало сидеть с Клитосом бок о бок – не потому, что ему нравилась такая компания, но потому, что труднее всего исподтишка следить за выражением лица того, кто сидит непосредственно рядом с тобой. Его самого Клитос не интересовал; Гэвин вполне мог пренебречь возможностью за ним наблюдать.

Джия Толвер, Желтая, кивнула Гэвину и улыбнулась. В силу своего положения посередине цветового спектра желтые порой бывали поистине грозны: великие души, подчинившие своей власти зов эмоций и доводы рассудка и поддерживавшие между ними идеальное равновесие. Джия не была великой душой, хотя ей и нравилось считать себя таковой. В действительности она попросту была подвержена в равной мере призывам как разума, так и эмоций. Она принадлежала Гэвину – с самого начала. Долгие годы она была от него без ума. Ему было достаточно улыбнуться, чтобы получить ее голос, хотя следовало действовать очень деликатно, чтобы не дать ей затащить себя в постель. Раз за разом она пробовала на нем свои чары, а он скорее уклонялся от ее предложений, чем напрямую отвергал их. Тщеславное создание! Она была достаточно симпатична, хотя и злоупотребляла макияжем – впрочем, количество парфюма ей пришлось сократить после того, как Андросс взял за правило каждый раз, входя в зал заседаний, во всеуслышание объявлять, что помещение провоняло дешевыми шлюхами. Джия очень гордилась своими сросшимися бровями, за которыми тщательно ухаживала.