Книга Слепящий нож, страница 140 – Брент Уикс

Кип попытался придумать более дипломатичный способ спросить, шпионит ли она за ним. Он поднял лицо вверх, размышляя.

— Э-гм, ну хорошо… Передаются ли куда-нибудь списки книг, которые читают студенты?

— Разумеется, если библиотекарь хочет сохранить свое место. Бывает, правда, что мы забываем записать все названия или случайно что-то пропускаем.

— Угу. А не могли бы вы забыть о том, что я взял у вас эту книгу?

— Хочешь, чтобы твой противник тебя недооценивал? – одобрительно спросила она.

— Боюсь, на данном этапе недооценить меня практически невозможно. Но я надеюсь, что мое искусство проявится внезапно, удивив всех вокруг. Включая меня.

— Для того чтобы проявить свое искусство, необходимо играть.

Кип беспомощно развел руками.

— Я буду тебя учить, – решительно сказала Рея. – Мне совсем не трудно оставаться после смены на часик-другой. Я принесу колоды.

И вот теперь, неделю спустя, Кип ждал, чтобы она пришла с ним играть, как они проделывали ежедневно.

Рея вышла из двери и жестом пригласила Кипа проследовать за ней в одно из подсобных помещений.

— Я поняла, в чем твоя проблема, – объявила она.

— У меня не хватает мозгов для этой игры? – понимающе спросил Кип.

Она рассмеялась. У нее был прелестный смех, и Кип понял, что немного в нее влюблен. Орхолам, неужели он настолько непостоянен? Однако здешние женщины были к нему на пригоршню небесного жемчуга дружелюбнее, нежели его знакомые девчонки там, дома. То ли там его дела складывались незаслуженно плохо из-за того, что к нему обязательным грузом прилагалась его мать, то ли здесь они шли незаслуженно хорошо из-за того, что у него был такой отец. Трудно сказать, и вряд ли он это когда-либо узнает. Он тот, кто он есть, и ничто не может этого изменить; он никогда не поймет, какой могла бы быть его жизнь, если бы его родители были другими. Нормальными.

— Нет, Кип, сомневаюсь, что дело в этом! Видишь ли, у каждой карты есть своя история…

— О нет!

— Каждая карта основана на реальной личности – или, по крайней мере, на реальной легенде. Но некоторые из тех карт, которые ты мне описал, архаичны, они давным-давно вышли из употребления. Иногда их называют черными, или еретическими картами. Без этих карт сдвинулась вся картина вероятностей игры – на некоторые ходы нельзя ответить с такой же легкостью, как когда эти карты были в хождении, и так далее. Но ты не должен рассказывать кому попало, что ты играл этими картами, Кип. Игра в ересь – лучший способ обеспечить себе визит должностных лиц из Канцелярии Вероучения. Тем не менее могу сказать тебе одно: ты никогда не выиграешь у того, кто играет черными картами. Основные правила остались теми же, но за последние двести лет все серьезные книги по стратегии обходят дыры, оставленные после изъятия этих карт.

— В смысле, про эти карты вообще ничего нет в книгах?

Рея поколебалась.

— Н-ну… по крайней мере, не здесь.

— Не здесь – это не здесь или не в Хромерии?

— Хромерия так высоко ценит знание, что даже кошмарные тексты, описывающие ритуалы анатийцев, купавших новорожденных детей в пламени, не были уничтожены. Более того, когда они становятся настолько дряхлыми, что их необходимо переписать прежде, чем они рассыплются в пыль, мы их переписываем – впрочем, это делают группы по двадцать писцов, сменяющих друг друга. Каждый копирует одно слово, после чего переходит к следующей книге, а затем к следующей. Таким образом знание сохраняется, не заражая никого своим ядом. Не все, что хранится в секретных библиотеках, одинаково порочно, многое там просто политика; однако за решетки допускаются только самые проверенные люди.