Книга Слепящий нож, страница 136 – Брент Уикс

По-видимому, выкинув эту мысль из головы, Аглая вернулась к насущным вопросам. Она улыбнулась, и впервые за весь разговор улыбка не казалась наигранной.

— Девочка, ты меня сильно порадовала. Я это запомню. Я знаю, что могу быть суровой госпожой, но, если ты будешь хорошо выполнять свои обязанности, тебя будет ждать хорошее вознаграждение. Сегодня ты получишь две награды. Первую я позволю тебе выбрать самой.

Это могла быть проверка. Ловушка. Любой раб понимает, что есть такие награды, о которых не следует просить. Если запросить слишком много, можно показаться ленивой, неблагодарной или жадной. С другой стороны, когда твоя хозяйка в хорошем настроении, она может из прихоти изменить всю твою жизнь – и изменить к лучшему.

— Аннулируйте долг моего отца, – вымолвила Тея, не позволяя себе слишком погружаться в размышления.

— И большой у него долг? – спросила леди Крассос.

— Семьсот данаров.

Рядовой рабочий мог заработать такие деньги за два года. Сейчас ее отец тратил все до последнего, только чтобы выплачивать проценты.

— Семьсот данаров? Да, это немалая сумма. Как получилось, что твой отец оказался в таком долгу? Он игрок?

— Ему пришлось выкупать моих сестер, – ответила Тея, игнорируя покровительственный тон.

Ее отец, вернувшись из торговой поездки, был совершенно раздавлен, обнаружив, что его жена тем временем связалась с другим мужчиной, заняла огромные суммы, чтобы вести роскошный образ жизни, и промотала все, что он накопил за двадцать лет труда, – включая их дом, мебель, драгоценности и пивоварню. В конце концов, чтобы выплатить свои долги, она продала в рабство их троих дочерей. Причем это покрыло только часть долга. Все это произошло, пока его не было.

— Он выкупил твоих сестер, но не тебя?

— Я слишком дорого стоила.

В этом Тея была виновата сама. После того как ее продали, у нее проявились способности к извлечению. Если бы она их скрыла, все было бы по-другому. А так ее мать только пришла в ярость, узнав, что продала Тею слишком задешево.

И после всего случившегося Калликрат все равно не оставил свою жену. Он сказал, что та сошла с ума. Что он сам виноват: ему, купцу, не следовало жениться на женщине, которая неспособна выдерживать его длительные отъезды.

— Ты знаешь, сколько стоил мне этот браслет? – спросила Аглая, вытягивая вперед руку, на запястье которой болтался уродливый блестящий золотой обруч.

— Нет, госпожа.

Предположить слишком высокую цену было бы ничем не лучше, чем предположить слишком низкую.

— Угадай.

Это был приказ.

— Шесть-семь тысяч данаров? – предположила Тея.

Браслет не мог стоить больше пяти тысяч. Ее отец сторговал бы его за четыре.

Брови Аглаи на мгновение приподнялись.

— Очень неплохо, мой маленький цветочек. Я купила его за пять тысяч шестьсот, и мне пришлось серьезно поторговаться. Мне казалось, что он должен подойти к одному моему ожерелью. Но он не подошел.

Было совершенно очевидно, что после сегодняшнего дня она его больше не наденет. Тея молчала: она понимала, что лучше не надеяться понапрасну.

— Нет, – задумчиво проговорила Аглая. – Нет, конечно же, нет. Семьсот данаров за несколько украденных табакерок и безделушек плюс немного информации? Это чересчур много. Впрочем, я запомню твою просьбу. Может быть, что-нибудь другое?