Книга Орден Разбитого глаза, страница 45 – Брент Уикс

Две минуты спустя она снова заглянула к ним:

— Мы их догоняем! Теперь-то уж они никуда не денутся!

По рядам гребцов прокатилась волна нестройных возгласов радости.

— Уф… уф… по две… уф… чарки крепкого для первых… уф… шести скамей… уф… вот что нас ждет сегодня! – выговорил Математик.

Он дюжину раз подряд громко выругался, словно с трудом сдерживал эту лавину для того, чтобы закончить предложение.

— Или смерть! – добавил он и расхохотался.

Только для первых шести скамей, то есть у тех, кто сидит дальше, будет причина вести себя хорошо в надежде на повышение. Это была лишь одна из ангарских традиций, которые Пушкарь сохранил после того, как взял на себя управление кораблем и его командой. У ангарцев имелось множество способов мотивировать своих гребцов. «Интересно, почему? – подумал Гэвин. – Значит ли это, что ангарцы более благородны, чем мы? Или более умны? Или у них просто не так много рабов?»

«Ах, Каррис, мне приходится вкалывать бок о бок с сумасшедшими и убийцами!»

«Ну, то есть, по сути, ничего не поменялось?» – отозвался внутри ее голос. Как же он ее любил!

«Каррис, ты не сменишь меня ненадолго на весле?»

«Если бы я только могла, любимый!»

Он увидел, как ее лицо исказилось сочувствием, и тут его пронзило. Кем он стал? Грязный, потный, вонючий, бородатый, коротко остриженный, на службе у работорговцев! Сморгнув слезы, Гэвин сосредоточил внимание на гребле.

— Леонус, принеси воды, – велела Стропа. – Не хватало, чтобы кто-нибудь вырубился в самый горячий момент.

Леонус, горбун с неизменной презрительной ухмылкой на лице, был угольно-черным, словно илитиец, но его выговор звучал не по-илитийски. Его жесткие, как проволока, волосы были выбриты по бокам головы, а оставшийся посередине гребень завязан в узлы. Леонус считал, что другие рабы ненавидят его за уродство, и вымещал это на них при любой возможности, давая им множество поводов действительно себя ненавидеть.

Сейчас он двигался между скамьями с кружкой, прикрепленной на длинной рукоятке. На самом деле эта задача требовала значительной ловкости – давать воду людям, которые непрерывно встают и садятся, при том что на пути неизбежно оказывались длинные рукояти весел и множество рук. Леонус пользовался любой возможностью, чтобы, когда бригадирша смотрела в другую сторону, выплеснуть кружку рабам в лицо, порой разбивая им губы, а то и зубы. Тем не менее они так отчаянно жаждали воды, что не отказывались даже от такого обслуживания – и это нравилось Леонусу больше всего. Такой вот он был подонок.

В прошлой жизни Гэвина одной из его самых обременительных задач как руководителя было обнаруживать и удалять подобных людей с любых ответственных должностей. Даже если им и удавалось добиться минутного успеха ввиду страха, который испытывали перед ними подчиненные, в конечном счете подорванная мораль и боязнь проявить инициативу приводили к краху любого начинания.

Гэвин услышал позади себя удар бича и вопль Леонуса.

— А ну не дури! – крикнула Стропа. – Будешь мешать моим ребятам грести, я тебе прочищу задницу пучком водорослей! Вместе с ракушками, ты понял меня?

Даже Орхолам улыбнулся, услышав эту угрозу, хотя, когда Леонус добрался до их скамьи, все постарались согнать с лица любое выражение, кроме сосредоточенности. Стропа была могуча как море, вонюча как латрина и имела больше татуировок, чем любые четверо других моряков, вместе взятых, так что Леонус имел причины ее бояться.