Книга Орден Разбитого глаза, страница 373 – Брент Уикс

«А вот и чертова прореха на боку мешка – ничуть не увеличилась за все эти месяцы. Проклятие! Как будто за это время я так ничего и не добился».

Он сосредоточился на этой стороне – переходил вслед за прорехой, когда мешок поворачивался, бил хуки левой, чтобы тот повернулся вправо, и потом изо всех сил лупил по нему ногой.

А потом он принялся струить. Так в их отряде называли придуманный Кипом прием, когда он, производя движение, одновременно выбрасывал из тела люксин, чтобы придать себе ускорение. Все были согласны в том, что этот прием невероятно опасен, – и каждый старался применять его как можно чаще. Например, если во время удара кулаком выбросить люксин из плеча, удар получался почти вдвое мощнее. Потрясающе! Правда, при таком сильном ударе можно раздробить себе кулак, сломать запястье, а то и руку. Струение не делало тебя сильнее, а всего лишь увеличивало скорость удара.

В их отряде уже набралось больше дурацких падений, столкновений и мелких травм, чем в любом другом отряде за всю историю Черной гвардии. Впрочем, это служило для них источником забавных происшествий, о которых можно было потом рассказывать. Например, когда Феркуди попытался струить во время бега, но выбросил люксин из плеч, так что несколько мгновений действительно бежал очень быстро, пока не кувыркнулся, проехавшись лицом по земле. Ссадины на его физиономии только сейчас наконец заросли. Или когда Перекрест учился высоко прыгать и приземлился на Дейлоса.

В какой-то момент Кип вслух поинтересовался, нельзя ли как-нибудь покрыть кости слоем твердого желтого люксина (при условии, что ты способен его извлекать), чтобы можно было бить с любой силой, не боясь их сломать. На это Тея возразила, что сухожилия и кожа останутся такими же уязвимыми, как и прежде, а Перекрест отметил, что такое преобразование будет, по сути, являться инкорпорацией, то есть запрещенным действием, наказуемым смертью. Именно так, по его словам, и начинают все выцветки: с маленьких переделок собственной плоти здесь и там, чтобы получить то или иное преимущество.

Сейчас Кип совершил ошибку, начав струить с красного. Преимущество было в том, что красный люксин имеет значительную массу, так что для комбинации действия и противодействия с выбрасыванием красного извлекать требуется гораздо меньше, чем для любого другого люксина. Однако красный имеет не только физический эффект, о чем Кипу к настоящему моменту следовало бы знать. Эмоции нахлынули на него волной, и первой из них была ярость.

Бац! Ярость на то, что выставил себя дураком. Бац! Ярость на Андросса Гайла. Бац! Ярость на Гэвина Гайла за то, что оставил его здесь одного. Ярость на Каррис и на Тею за то, что отвергли его! Ярость на собственную слабость!

Ярость! Бешенство! Безумие!

Он с разворота врезал ногой прямиком в этот разошедшийся, но упрямо державшийся шов, и его ярость достигла пика.

Бац! – Ничего.

Бац! Бац! Бац! Мир застлал туман боли и упрямства, в котором маячила эта единственная треклятая прореха. Кип сам был такой прорехой, ожидавшей, когда ее порвут или зашьют силы бо́льшие, нежели он сам. Бум! Бум! Бум! Мешок качался взад и вперед, Киповы кулаки расплылись в неясное пятно, их барабанная дробь перемежалась мощными гулкими ударами ногой. Он разгорячился, раскраснелся, извлек под-красный, чтобы несколько охладиться – и от этого его ярость разгорелась еще больше, вытеснив боль, вытеснив разум. Он превратился в зверя, в воплощенную ненависть, в зычный рев, звучавший откуда-то из глубин его существа.