Книга Орден Разбитого глаза, страница 329 – Брент Уикс

— Еще раз, – сказала она.

Кип повторил свой рассказ, на этот раз более отчетливо, с меньшим количеством «ах да, вот еще что…». Впрочем, на середине он остановился и потер лоб.

— Вообще-то я не знаю, стоит ли… Это все равно ничему не поможет, но…

— Я надеюсь, Молот, что твои доклады всегда будут абсолютно полными и искренними.

— Сперва я не понял, что это значит, а потом все завертелось так быстро, что было уже не до того… Но непосредственно перед тем, как в Литоса вонзилась первая стрела, я слышал, как он сказал: «Черт, я не могу этого сделать».

Холод заполз Каррис в самые кости.

— И как ты понял эти слова?

— В тот момент я ничего не понял. Сразу после этого разразился ад, но сейчас, задним числом, я думаю, что под самый конец у него появились сомнения. Мне кажется, он мог вытащить нож, чтобы напасть на Каблука, а не на меня.

«Литос… Помилуй, Орхолам!» Каррис помнила этого долговязого евнуха. Он был записным шутником, заразительно смеялся и вечно разыгрывал с новичками всякие проделки: то складывал им простыни так, что невозможно было вытянуть ноги, то наливал в их исподнее огненной смолы, то подкладывал в ботинки живых скорпионов – которым, впрочем, предварительно запечатывал жала твердым люксином. Хотя его шутки и бывали чувствительными, они никогда не были злобными. То, что Литос мог в последнюю минуту преодолеть себя и поступить так, как велела ему совесть, почему-то разрывало Каррис сердце даже больше, чем абстрактная мысль, что его обманом или угрозами заставили предать гвардию.

«И потом он был убит прежде, чем успел доказать свою верность… Ох, Литос!»

Неудивительно, что Кип не смог рассказать об этом своим друзьям. «Ах да, кстати, один из этих людей, которых вы убили, – на самом деле он был на нашей стороне…»

— Когда он уже лежал на земле, – продолжал Кип, – он сказал еще что-то о каком-то люксиате. Но он говорил бессвязно и умер прежде, чем успел закончить.

Его голос звучал ровно, но что-то в его тоне вдруг напомнило ей, что, хотя этот мальчик и выглядел как солдат, держался как солдат, рапортовал как солдат, вместе с тем он все же был еще мальчиком.

— Кип, мне очень жаль… – начала Каррис.

— Так что же, я прав, что ничего им не сказал? – резко перебил Кип. Сейчас он не нуждался в ее мягкости и понимании. – Командующий говорит, что мы не должны бояться правды. Что именно это отличает гвардейцев от остальных людей. То, что я держу это при себе – идет ли это на пользу моей команде, или я их предаю, не веря, что они смогут с этим справиться?

— Кто выпустил стрелу, убившую Литоса? – спросила Каррис, хотя уже знала об этом из его доклада.

— Винсен, – озадаченно отозвался Кип.

— И что ты думаешь на этот счет?

Он нахмурился:

— Винсен… не такой, как другие. Похоже, его это вообще не задело. В смысле, то, что он их убил.

— Такие люди встречаются, хотя и редко, – сказала Каррис. – Думаю, если бы ты спросил его об этом, он бы ответил, что Литосу вообще не следовало там быть. Что тот сам поставил себя на линию огня, не дав вашей команде другого выбора. И Литос, скорее всего, согласился бы, как ты думаешь?

— Неужели для кого-то это так просто?

— Некоторые люди действительно такие, какими выглядят.

— Этого объяснения недостаточно, – отозвался Кип.

Кажется, он почему-то злился, причем на нее. Просто юношеские эмоции, не находящие другого выхода? Или что-то более конкретное?