Книга Орден Разбитого глаза, страница 286 – Брент Уикс

Глаза Айрин были влажными. Гэвин не знал, кого она сейчас вспоминала: тех, кто погиб в тот день, или своего отца, погибшего еще прежде, или всех, кого ей пришлось потерять, пока она возглавляла семейство? Или, может быть, она думала о Фелии Гайл, о своей дружбе с этой великой женщиной – дружбе, которой она в конце концов лишилась?

— Она… она не упоминала обо мне? Тогда… в самом конце?

«Наиболее соблазнительной лжи обычно следует избегать, это доказывает твою искренность». Гэвин медленно покачал головой:

— Увы. Наше время было… чрезвычайно ограничено. Цветной Владыка буквально стоял у нас под дверью, нам надо было защищать город. Это Освобождение пришлось сократить насколько возможно.

…И она купилась. Во имя бороды Орхолама, она купилась! Он выберется, ногтями процарапает себе путь наружу из этой клетки, из этой страны; он взберется до самых небес! Он снимет с неба солнце! Нет такой вещи, на которую Гэвин Гайл был бы не способен. Магия – далеко не все, что у него есть! Он особенный, не чета прежним! Он может сравниться с самим Люцидонием! Он – бог!

— Отпустите меня на свободу, леди Маларгос. Я выиграю эту войну и выплачу сполна все, что вам задолжали. Я заставлю Цветного Владыку расплатиться кровью!

* * *

Но тут отворилась дверь – и… Кто еще, из всех старых друзей, врагов и любовниц настоящего Гэвина (а в данном случае всех трех, соединенных в одном теле), мог в этот момент войти в комнату, как не нюкаба?

Она была одета небрежно, как парийские женщины обычно одеваются только в собственном доме, среди своих прислужниц и евнухов; и то, что она могла себе позволить подобный наряд здесь, сказало Гэвину, что нюкаба – почетная гостья и близкая подруга Айрин Маларгос. На ней были расшитые бисером туфли, женские свободные шаровары, доходившие до середины икры и подвязанные складчатым парчовым поясом с длинной бахромой, легкая, открытая спереди блуза и жилет, тесно обхватывавший бюст и украшенный драгоценными камнями. Такие же камни унизывали ее многочисленные ожерелья и просторный головной платок, которым были подвязаны ее волосы.

Маленькие татуировки, выполненные изысканным древнепарийским шрифтом и почти невидимые на фоне ее бархатно-черной кожи, указывали на ее положение нюкабы: одна сразу же под нижней губой и еще две под каждым глазом. Под левым глазом изречение гласило «Проклятый обвинитель», под правым – «Благословенный искупитель».

— Гэвин! Приветствую тебя, – проговорила духовная предводительница Парии. – Знаешь, что это такое?

Она подняла вверх металлическую цепочку со свисавшим с нее крупным камнем, подобным языку пламени, запечатленному в янтаре.

— Это семенной кристалл оранжевой погани. Помимо прочих вещей, он способен различать ложь. Так знай же, самодовольный мерзавец: он говорит, что ты – лжешь!

— Я нашел кое-что действительно интересное! – сказал Квентин, стоя на столе в запретном секторе библиотеки. Его волосы были взъерошены, на подбородке за несколько дней отросла неровная щетина. – Правда, к сожалению, это весьма банально и ничем нам не поможет!

Он расхохотался, хрипло и с надрывом, словно был на пределе.

— Квентин, – спросил Кип, – почему у вас зубы все красные? Надеюсь, это не кровь?

— Хе-хе-хе! – Голос Квентина взмыл на октаву выше, сделавшись уже совершенно безумным. – Не-ет, это не кровь… Это кхат! Вы знаете, что такое кхат? Я его никогда не пробовал до сегодняшнего… хм-м, нет, это было уже три дня назад. В общем, если бы не коппи и кхат, а также…