Книга Орден Разбитого глаза, страница 197 – Брент Уикс

Он заметил, что Орхолам смотрит на него. Взгляд пророка горел напряжением.

— Но сейчас не обычное время. Как я узнал от вас вчера вечером, люкслорд Андросс Гайл собственными руками пронзил своего сына мечом и вышвырнул его за борт. – Антониус помедлил. – А теперь я скажу вам, что за то время, пока его сына не было, люкслорд не бездельничал.

Взгляды людей обратились к Гэвину, и он ощутил, как в нем вздымается мертвящий ужас.

— Андросс Гайл был назначен промахосом. И он собрал вокруг себя такие силы, каких не смог собрать даже Гэвин Гайл во время войны Ложного Призмы. Едва ли он захочет, чтобы его сын – его враг, которого он считал убитым, – вернулся сейчас к нему. Интересы Гэвина и ваши собственные интересы подсказывают, что вам следует направляться куда угодно, только не на Большую Яшму!

У Гэвина перехватило дыхание. В этот момент он знал, что это правда.

Лишь слишком поздно до него дошло, что у них не было никаких свидетельств, кроме слов Антониуса. Однако этим морякам, не обученным тонкостям ораторского искусства – многие из них даже не умели читать, – было достаточно взглянуть на лицо Гэвина. Его неприкрытый ужас был для них достаточным подтверждением всего, что сообщил Антониус.

— Но ведь Гэвин – Призма! Это должно как-то повлиять…

— Должно ли? – парировал Антониус. – Я понимаю, вам хочется в это верить. Я тоже верю в то, что он Призма. Но если он явится на Большую Яшму и попадется людям своего отца и закричит: «Я Призма!» – что они скажут? «Если ты Призма, докажи это – извлеки люксин, сделай нам что-нибудь». Но он не может извлекать! Ему нечем доказать, кто он такой. Гэвин наш друг и наш Призма – да, я в это верю! Но сейчас, желая вернуться домой, он подобен пьяному, которому вздумалось переплыть море; хороший друг едва ли станет поддерживать его в такой затее. Так докажите Гэвину вашу дружбу и вашу преданность ему как Призме! Не позволяйте ему выбросить за борт свою жизнь!

Гэвину было нечем крыть, нечего отвечать. Его золотой язык чересчур отяжелел, чтобы выговаривать слова. Слишком занятый мыслями о посторонних вещах, он не продумал этот разговор заранее. И вот какой-то мальчишка обошел его!

«Я теряю хватку – а значит, плохи мои дела…»

— Как вы думаете, – подытожил Антониус, – что будет с простым матросом, если он вмешается в схватку двух великанов? Я могу вам сказать, чего ему точно не стоит ждать: двойной платы за свои труды. Вряд ли ему вообще заплатят. Просто прикончат – это скорее всего. Итак, кто за то, чтобы все-таки плыть к Рату?

Кип даже не знал, почему он удивлен. Он-то думал, что стоит ему попасть в запретную библиотеку, как все его проблемы будут решены. Как будто, если тебе пришлось сражаться за что-то, это само по себе служило гарантией, что тебя ждет стоящая вещь. Принять истину было труднее. Книги были полны откровений, которые люксиаты не желали обнародовать, однако найти именно то, что было необходимо Кипу – учитывая, что он сам не знал, что ему нужно, – оказалось гораздо более сложной задачей.

Запретный отдел стал для их отряда вторым домом. Когда Кип не обучался у Каррис, не слушал лекции и не тренировался вместе с Черными гвардейцами, он спешил сюда. Если вначале Андросса Гайла и раздражало, что Кип воспользовался его разрешением, чтобы обеспечить допуск в библиотеку заодно и всем своим друзьям, он смягчился после того, как Кип рассказал ему о том, что люксиаты втайне противодействовали его распоряжениям как промахоса.