Книга Орден Разбитого глаза, страница 164 – Брент Уикс

— Под «более современным» вы подразумеваете настоящее время?

Впрочем, вопрос Квентина заинтересовал, и он, кажется, позабыл свою неловкость, когда разговор перешел на его территорию.

— Разве это не одно и…

— Простите мне мою педантичность. Хм-м… Структура устойчивых племенных иерархий в Аборнее вас не интересует? Или современные мученики… Видите ли, я некоторое время думал, что мой собственный путь может свернуть в сторону миссионерства, а то, глядишь, и мученичества… Хм-м, что еще? Технологии храмового строительства…

— А о современных родословных вы, случайно, ничего не знаете? О том, что происходило в нынешних благородных семействах во времена войны Ложного Призмы?

— Увы.

— Ну что ж…

Что ж, подумал Кип, было бы слишком наивно надеяться, что Орхолам пошлет ему именно того ученого, который будет знать все, что ему нужно. Большей неожиданностью оказалось то, как легко у него вылетели слова «война Ложного Призмы». В Тирее, где он вырос, ее всегда называли «войной Призм». Кип сказал так не потому, что хотел втереться в доверие, – он вообще не выбирал слов. «Это место меня меняет», – подумал он.

— Ваше лицо кажется знакомым. Мы с вами раньше не встречались?

Квентин покачал головой, потом моргнул и замер, снова охваченный смущением. «Странный парень…»

— Не знаю… Наверное, это возможно. Только, пожалуйста, не обижайтесь, но я действительно не обращаю большого внимания на Черных гвардейцев.

Что ж, это можно понять. Кип и сам вряд ли посмотрел в лицо хотя бы одному люксиату за все время, что он пробыл в Хромерии.

У него родилась мысль. По словам Квентина, тот мог запоминать внушительные объемы текста, и у него явно имелось разрешение изучать все, что ему заблагорассудится. Похоже, он считался на особом положении и пользовался определенной свободой – примерно как сам Кип… хотя, в отличие от Кипа, Квентин заслужил свои привилегии.

— Скажите, Квентин, вы, наверное, знамениты в своем кругу, так?

— Ну, я не назвал бы себя знаменитым… Кровь и ад! Вот опять: ложная скромность… – Он вздохнул. – Да, в моем ограниченном кругу я довольно известен. – Он снова порозовел. – Прошу меня простить за грубое выражение.

— И много им потребовалось времени, чтобы затащить вас в свою политику?

— Что? Кому? Простите, я не понимаю…

— Люксиатам. Тем, кто стоит над вами.

Впрочем, Кип видел, что Квентин отлично понял, о чем он говорит.

— Магистериум – это рука Орхолама на земле! Он не политизирован, как другие учреждения.

Квентин говорил нервно, как бы защищаясь. Мгновение Кип колебался, не придержать ли ему свой болтливый язык, но потом все же не удержался:

— Вы лжете. Хм-м… Жаль! Мне показалось, что мы могли бы стать друзьями. Всего вам хорошего, брат Нахид!

Кипу хотелось сразу же отправиться в запретный раздел библиотеки, но время поджимало. От Каррис до сих пор не было вестей, так что он пошел на лекцию, стоявшую следующей в его расписании. Занятие вела магистр Тавенца Златоглаз, совсем древняя для извлекательницы – ей было лет шестьдесят – и с репутацией настоящей ведьмы. Говорили, что она принимает не больше трех дисципул в год, причем только желтых суперхроматов. Хотя с начала занятий прошло уже несколько месяцев, Кип, разумеется, не имел возможности посещать их раньше.