Книга Мастер Темного Пути. Том 1, страница 81 – Мосян Тунсю

— Они оба самцы! – оборвал его Лань Ванцзи.

— Самцы? Вот те раз! – Вэй Усянь схватил кроликов за уши, поднял, чтобы хорошенько рассмотреть, и, убедившись, согласился: – Точно! Да и пусть. Я даже не договорил – зачем же перебивать? О чём ты там подумал? Если честно, когда поймал этих двоих, я даже внимания не обратил, самцы они или самочки, а ты сразу взглянул на их…

И тут Лань Ванцзи выкинул его из окна библиотеки.

По округе разнёсся безудержный смех Вэй Усяня:

— Ха-ха-ха-ха!

Разъярённый Лань Ванцзи с грохотом захлопнул окно и резко уселся за письменный стол. Он окинул взглядом разбросанную повсюду бесценную бумагу с чёрными отпечатками лапок и пару белых кроликов, которые катались по полу, перетягивая друг у друга капустный лист, потом закрыл глаза и зажал руками уши.

Пышные ветви цветущей магнолии остались за окном, но, как бы Лань Ванцзи ни противился, весёлый, разнузданный хохот Вэй Усяня не ведал никаких преград.

Со следующего дня Лань Ванцзи наконец перестал ходить на общие занятия.

За время в Гусу Вэй Усянь пересаживался трижды. Сначала он сидел вместе с Цзян Чэном. Тот учился на совесть, стараясь хорошо себя проявить и не уронить достоинство клана Юньмэн Цзян, поэтому они вдвоём обосновались на первом ряду. Однако такое место слишком привлекало внимание и Вэй Усяню, большому любителю навести шорох, никак не подходило. Тогда он бросил Цзян Чэна и устроился прямо за Лань Ванцзи.

Когда Лань Цижэнь, стоя на возвышении, вёл урок, Лань Ванцзи сидел с прямой спиной, точно неприступная и несокрушимая твердыня. За этой каменной стеной можно было хоть спать беспробудным сном, хоть калякать на бумаге что в голову взбредёт. Словом, место удачное во всём, за исключением одного недостатка: иногда Лань Ванцзи неожиданно вскидывал руку и на лету перехватывал скомканные записки от Вэй Усяня к другим ученикам. Вскоре Лань Цижэнь раскрыл хитроумный план Вэй Усяня и велел этим двоим поменяться местами. С тех пор, стоило хоть чуть-чуть отклониться от подобающей позы, Вэй Усянь чувствовал, как острый ледяной взгляд вонзается ему прямо в затылок. Да и Лань Цижэнь то и дело злобно посматривал в его сторону. Вот так и вышло, что оба – и стар и млад – взяли его под неусыпное наблюдение. Какое уж тут веселье?

А после случаев с картинками и с кроликами Лань Цижэнь окончательно уверился в том, что Вэй Усянь словно красильный чан с чёрной как тьма краской, и больше всего опасался, что тот запачкает его любимого ученика: как говорится, с кем поведёшься, от того и наберёшься. Поэтому Лань Цижэнь поспешил настоять, чтобы Лань Ванцзи больше не появлялся на занятиях, и Вэй Усянь вернулся на своё прежнее место.

Вот так, в мире и спокойствии, минуло чуть меньше половины месяца.

К сожалению, с человеком вроде Вэй Усяня ничто хорошее не длится вечно.

Была в Облачных Глубинах длинная-предлинная стена, в которой через каждые семь шагов располагались резные окна. Ажурные узоры на них сплетались в разнообразные картины: игру на цине среди горных вершин, воспаряющие к облакам мечи, истребление нечисти. Лань Цижэнь поведал ученикам, что каждое такое окно повествует о великих свершениях предков клана Гусу Лань. Самый древний – и самый известный – сюжет был посвящён жизненному пути основателя клана, Лань Аня.