Книга Вечное море, страница 119 – Го Цзинмин

Апостол подскочил со стола и с очень недовольным видом, развернувшись, пошел прочь. Но, сделав несколько шагов, вернулся, схватил в охапку оставленную на столе одежду и злорадно ухмыльнулся:

— Счастливо оставаться!

После чего, не оборачиваясь, ушел.

Инь Чэнь молча проследил за тем, как новый знакомый исчез за дверью. Затем поднялся из горячего источника, и по коже его худощавого, длинного тела вниз заскользили капли, влажный пол заблестел от воды. Юноша подошел к собственной пропахшей кровью и пропитанной пылью грязной одежде, которую скинул прежде и, подняв ее, вновь возвратился в воду.

Он замочил вещи в пахнущей серой воде, а потом и сам, закрыв глаза и глубоко вдохнув, медленно опустился на дно.

* * *

В переднем дворике у грандиозных ступеней главного зала, под деревом гинкго, которому насчитывалось более тысячи лет, на просторной, вырезанной из дерева, уютной кушетке сидел Гильгамеш, на его коленях лежало покрывало из тонкой овечьей шерсти молочно-желтого цвета, а в руках он держал свиток старого пергамента.

Дун Хэ стоял рядом, возясь с горой серебряной посуды, из обсидианового кувшина он переливал обжигающе горячую воду в заварочный чайник из чистого серебра, куда заблаговременно поместил горстку листьев дорогого черного чая из Цзиньлая. С добавлением горячей воды воздух начал быстро заполняться ароматом, напоминающим запах засушенных жаром лепестков роз.

Гланш сидел рядом на стуле с высокой спинкой, обитом коралловым бархатом, и безрадостно поедал мандарин.

Звук капающей воды заставил Гильгамеша с Дун Хэ вскинуть головы. Одетый в мокрую одежду, к ним медленно шел Инь Чэнь.

Климат на островах был мягким, вот только это не имело значения, ведь на дворе уже стояло начало зимы. С озера дул ветер, пробегая по мокрой одежде юноши, и лицо его выглядело бледным и истощенным.

Гланш лениво выпрямился, его глаза наполнило удивление, а сердце слегка кольнула совесть.

Смотря на Инь Чэня, Гильгамеш низким голосом мягко произнес:

— Не шевелись.

После чего поднял левую руку и легонько повел пальцами – мокрая одежда вмиг покрылась льдом, который тут же разбился и упал на землю.

Гильгамеш вытянул правую руку и аккуратно нарисовал в воздухе дугу. Вокруг Инь Чэня неожиданно вспыхнул круг мерцающего пламени. Без промедлений князь снова повел левой рукой, и порыв мягкого ветра, пробежавшись по огню, ласково укутал Инь Чэня, разогретый пламенем, ветер ощущался теплым и сухим, и лицо Инь Чэня постепенно снова вернуло себе цвет.

Князь поднял покрывало из овечьей шерсти со своих колен и бросил многозначительный взгляд на Гланша. Тот неохотно поднялся, но все же послушно взял тонкое одеяло, подошел к Инь Чэню и принялся беспорядочно укутывать его, в итоге оставив открытыми лишь пару глаз.

Юноша смерил апостола холодным взглядом, но ничего не сказал.

— Можешь не благодарить, – скривил рот Гланш и снова недовольно уселся на свой стул есть мандарин.

— Кто вы? – спросил Инь Чэнь, глядя на человека с длинными золотистыми волосами перед собой.

Гильгамеш не сдержался и улыбнулся от упрямого, холодного вида юноши, и эта улыбка озарила его благородное лицо мягким сиянием.

Четыре года назад. Западная империя Асланд, Зеленые острова на озере Уинь

Инь Чэнь спрыгнул с дерева и, не успев даже выпрямиться, вздрогнул от внезапно появившегося перед ним Гланша, только что собранные ягоды дерева хунху в корзине, что он держал, рассыпались по земле. Юноша нахмурил брови и, согнув спину, принялся собирать ягодки обратно.