Книга Служебно-разыскной оборотень, страница 47 – Анастасия Деева

— Спичек? — растерянно переспросила Азарова, пытаясь вспомнить назначение этого предмета. — Я никогда в жизни не пользовалась газовой плитой!

— Всё в полном порядке, — иронично заметила Марта. — Я научу мага, вышедшего из Дома Грядущих, пользоваться бытовым прибором. Это— не сложно.

— Я вообще живого огня боюсь, — призналась тихо призналась офицер-психолог. Заметив насмешливый взгляд Золотаевой, она добавила: — Мне, как волшебнице, подвластна Магия Огня. Я могу даже молнию сотворить и вывести человека из строя. Но это — естественно. Всего, что связано с живым огнем, я — боюсь.

Марта покачала головой. На неё свалились стажёры и напарница, которая не умеет пользоваться газом.

«Савушкин, я вас покусаю!» — подумала она.

— Если ты боишься, можем сходить в кафе или купить готовой еды. Холодильник — есть, микроволновка — есть, — произнесла она.

— Хотя бы это радует, — Азарова бросила взгляд на спасительные предметы, созданные цивилизацией. — Только я не ем фастфуды. Мне нужно питаться правильно, чтобы не портить желудок.

Золотаева и этой проблемы не понимала. Она была — собакой, всю сознательную жизнь прожившей в квартире холостяка, поэтому к фастфуду относилась положительно.

— Давай купим копченое мясо. Это нормальная и правильная еда, — улыбнулась она. — Я, к примеру, обожаю куриные копчёные крылышки.

Глафира Валерьевна взглянула на неё таким взглядом, словно Марта была маленьким, несмышлёным щеночком, наделавшим лужу на полу.

— Я люблю курицу, но не копченую, а приготовленную нормально, — Азарова выделила интонацией последнее слово.

— Тогда тебе придется освоить газовую плиту, — не скрывая ехидства, произнесла Золотаева. — Готовить тоже будешь ты. Я не умею, так как являюсь собакой. Мы, четвероногие, не привыкли у плиты стоять. У нас еда обычно сама собой в тарелке появляется.

Марта лукавила. Она, конечно же, умела готовить, просто жутко этого не любила. Азарова, не заметив подвоха, кивнула:

— Готовить я умею, так что голодной тебя не оставлю.

Золотаеву это полностью устраивало.

— Договорились. Копчёные крылышки я тогда сама себе куплю. Мы будем их есть со стажёрами. Должна же я их чему-то полезному научить. Например, обгладывать косточки правильно.

Глафира Валерьевна рассмеялась:

— Хорошая мысль, Марта Максимовна. Устройте соревнование среди стажеров по обгладыванию куриных крылышек.

— У нас, собак, много чему можно научиться. Кстати, ты не забыла, что с утра должна меня выгулять?

Глафира Валерьевна медленно подняла глаза на свою напарницу.

— Зачем⁈

— Так полагается. Я — собака, ты — человек. Это ритуал такой. Рано утром, в шесть или в крайнем случае в семь утра мы с тобой должны пойти гулять.

Глафира Валерьевна, ещё не отошедшая от шока присутствия в квартире газовой плиты, уставилась на Золотаеву.

— По утрам я обычно сплю. Что ты на меня так смотришь, Марта Максимовна? Я люблю поспать. Ты что, не можешь сама выгуляться?

— Могу. Я даже могу не выгуливаться, если я в облике человека. Но разве можно нарушать такой важный ритуал?

Азарова понимала, что имеет дело с оборотнем, но она никогда в жизни не держала ни одного животного. Её устоявшиеся привычки бунтовали против нарушения понятного ей образа жизни. Прогулка ранним утром — разве это не мазохизм в чистом виде?