Книга Год хорошего Кощея, страница 95 – Анастасия Деева

Из коридора донёсся радостный голос брата:

— Деда, доброе утро! К нам вчера настоящая Баба Яга в окошко прилетала!

— Какая Баба Яга? – недовольно поинтересовался дед.

— На которой ты женится обещал!

Маруся выдохнула. Самое страшное Витёк уже сказал. Девочка прополоскала рот и вышла из ванной.

Фёдор стоял на кухне и внимательно смотрел на неё. Она – старшая, ей и ответ держать.

— Марусь, а ну, рассказывай, кто тут вчера был?

— Да бабка та, которая спектакль сорвала, – девочка села на табурет, собираясь с мыслями. – Дед, а ты правда её не помнишь?

— Нет! – недоумённо произнёс Фёдор.

— Ты нам никогда не рассказывал о своем детстве. Почему?

Тренер опустился на соседний табурет, посадил на колени внука.

— Я… не помню, – сказал он негромко.

— Как не помнишь? – удивленно спросил Витёк. – И детский сад не помнишь?

Фёдор улыбнулся своей простодушной, чуть виноватой улыбкой и кивнул.

— Меня нашли комбайнёры в поле, недалеко от дороги… на мне тогда и кусочка целого не было, – он помолчал и добавил: – Наверное, какая-то машина на полном ходу меня сбила… Доставили в больницу… Врачи думали, я не выкарабкаюсь. А я крепким оказался. Кости срослись, руки-ноги двигаются. Вот только не помнил я ничего, даже имени. Документов при мне не было… Единственная примета, что одет я был, словно явился со съемок исторического фильма или из театра… Участковый у нас был, Виталий Васильевич… Он уж намаялся со мной. Весь район изъездил, справки наводил… Все театры, киностудии, Дома Культуры обзвонил… Так и не выяснил ничего. Но он мировой мужик был, оформил мне документы… Вот так, мои хорошие, я там в районе и остался. Пока колхоз не распался, работал. Я ж работы не боюсь. И на тракторе, и на комбайне выучился… Даже на автобус права получил. Работать же надо было кому-то, как из деревни вся молодёжь в город уезжать стала.

— И ты что, так ничего и не вспомнил? – спросила Маруся.

— Ничего. Головой, видать, сильно стукнулся. Шрам у меня до сих пор на затылке остался – хороший такой рубчик… Я всегда его чувствую, когда рукой по волосам провожу.

— Где? – Витёк тут же полез искать шрам. – Деда, у тебя нет никакого шрама.

— Да как нет? Вот он! Огромный такой! – Фёдор указал на место, где его пальцы всегда ощущали бугорок.

— Не-е-е! У тебя нет шрама! Марусь, ты скажи!

Маруся со вздохом встала, дошла до деда, откинула поседевшие волосы с темени и затылка. Кожа была гладкая, с родинками. Никаких шрамов, никаких бугорков там и в помине не было.

— Дед, тут ничего, кроме волос.

— Да что ты говоришь? Вот же он! Аж пальцы цепляются – Фёдор привычно провёл рукой по голове. Никуда его старый шрам не делся. Он всегда его чувствовал.

— Да не важно это, – махнула рукой внучка. – Значит, ничего не помнишь? Совсем-совсем?

— Вы мне что, не верите? Всё, что было после того, как очнулся в больнице – помню. И как бабушку вашу, Лену, встретил, тоже помню. Она в районной больнице у нас медсестрой была. Всё время ко мне заходила в палату… И как мама ваша родилась, помню… Это мы потом в Москву перебрались, когда деревня с Перестройкой этой совсем захирела… А то, что было до аварии… Нет… не помню.

— А Баба Яга сказала, что ты с неба упал, – вставил Витек.

— Какая Баба Яга? Та ненормальная?

— Она нормальная, – тихо сказала Маруся. – Она знает, кем ты был в прошлом.