Книга Год хорошего Кощея, страница 30 – Анастасия Деева

— Бабка Ёжка, костяная ножка, подавись картошкой!

— Витёк, веди себя нормально! – строго сказал ему дед.

Василиса, которая уже почти прошла мимо, неожиданно вздрогнула и резко, порывисто обернулась. Её глаза остановились на Фёдоре и от внезапного удивления распахнулись, вспыхнув всей своей васильковой синью.

Зал шумел, улюлюкал, скандировал, а для неё в один миг исчезли все звуки. Да и людей как будто бы не осталось. Был только этот мужик, один единственный на всём белом свете.

— Ваня? – выдохнула она, словно бы не веря самой себе. – Ванюша!

Василиса не могла не узнать его, не смотря на годы разлуки. Сейчас она не видела ни морщин на его лице, ни седины в волосах, ни того, что одет он был странно. Она видела его таким, каким он был в день их последней встречи.

Фёдор недоуменно оглянулся, словно бы за его спиной должен был находиться кто-то ещё. Он так и не понял, к кому обращается эта женщина в костюме Бабы Яги. А та, с полными слёз глазами смотрела на него и шептала:

— Ванечка! Иванушка мой!

Зал притих. Зрители поняли, что представление продолжается.

— Простите. Вы это… мне? – спросил Фёдор.

— Ванюша! Ты… не узнаешь меня?

Василиса сама не могла понять, что происходит. У неё все слова вылетели из головы. Слезы текли и текли из глаз, но она их не замечала.

— А почему артисты на заднем ряду выступают? Шею свернуть можно! – громко возмутилась недовольная мамаша.

Фёдор растерялся. На них все смотрели, и он не знал, как себя вести. Это что, часть новогоднего спектакля? На всякий случай он отрицательно мотнул головой.

— Это же я, Ваня! – улыбаясь, говорила ему Василиса. – Это я – суженая твоя.

Зрительный зал взорвался от хохота.

Фёдор покраснел. Он никак не мог понять, что ему делать. Самого начала представления ему увидеть не довелось, а Маруся не предупреждала ни о чём.

— Ванюша, уже не чаяла тебя в живых встретить, – баба, наконец, смахнула слезы. – Ваня, ты что? Как не родной глядишь. Не уж не помнишь меня?

Зал притих, прислушиваясь.

Фёдор отрицательно качнул головой.

— А я тебя… тридцать восемь лет ждала, – призналась Василиса.

Мужчина взглянул на сцену, словно бы ища поддержки у внучки. Та махала руками, показывая, что бабку надо выгнать из зала. Фёдор, набрав в грудь побольше воздуха, голосом народного артиста объявил:

— Я тебя не знаю, Баба Яга! Никогда не встречал! Ты меня не обманешь. Пошла вон с детского праздника!

Недоумение отразилось на лице Василисы. Да что же это такое?!

— Ваня, вспомни! Вспомни меня!

Антон Михалыч со сцены закричал:

— Пошла вон, Баба Яга! Пошла вон! Ребята, давайте дружно, все вместе! Пошла вон!

Зрители подхватили:

— Пошла вон! Пошла вон!

Воодушевленный Фёдор закричал вместе со всеми:

— Пошла вон!

Он стал подталкивать к выходу растерявшуюся бабу. Та медленно отступала, пока не оказалась в коридоре.

— Ваню…

Договорить она не успела, так как долгожданный, давно оплаканный жених Иванушка захлопнул перед её носом двери.

Из зала раздались аплодисменты.

Потрясённая Василиса так и осталась за закрытыми створками, пытаясь осознать всё произошедшее. Волна глухого, тоскливого отчаяния накрыла её с головой. Не в силах сдержать эмоций, она тихо, почти беззвучно зарыдала. Вся накопленная за долгие десятилетия боль прорвалась наружу.