Книга Вероломный бог, страница 91 – Кэмерон Джонстон

Лайла вздохнула:

— Я могу сказать только, что за всем этим стоит человек, называющий себя альтруистом, – сказала она. – Кое-кто богатый, влиятельный и анонимный. Он хотел очистить Сетарис от нежелательных лиц, и он предоставил список преступников, подлежащих уничтожению.

— Но почему Корабельщик? – спросил я. – Почему сейчас?

Лайла с ненавистью смотрела на меня, теребя нож. Может, она и чувствовала нажим со стороны матери, но меня толком и не знала и не была ничем обязана. Каково бы ни было мнение Чарры, Лайла видела во мне угрозу. Зря я поделился с ней своими секретами, разозлившись на Чарру.

— Я не сразу нашла его нынешнее убежище. Он помогает главам синдикатов провозить с континента алхимию и рабов. Извлекает выгоду из боли и плоти.

— И ты тоже, Лайла, как выяснилось, – вставила Чарра. – Вы с ним извлекаете выгоду из боли и мертвой плоти. Как ты думаешь, кто такие убийцы? Развеселая команда мстителей, исправляющих несправедливость?

Она плюнула Лайле под ноги.

— Ничего такого я не думаю! – огрызнулась Лайла. – И я не питаю иллюзий относительно того, кто мы есть. Я не герой. Я сама выбираю контракты, мама. Это другое. Я вырезаю гниль.

— Или ты так думаешь, – сказал я. – А он адски хитер.

Лайла растерянно посмотрела на меня.

— Ты о чем?

— А тебе не кажется редкостным совпадением, что ты убиваешь именно тех, кто мог дать нам ответы насчет гибели твоего отца? Готов поспорить, кто-то получает извращенное удовольствие, заставляя его дочь плясать под свою мерзкую дудку. И еще приятнее – заставляет тебя считать, что все это дело именно твоих рук.

Лайла поднесла руку ко рту, словно ее вот-вот вырвет:

— Нет, я… я не хотела. Не знала.

Лицо Чарры немного смягчилось.

— Потому и нельзя убивать для других, Лайла. Если тебе и придется убить, всегда делай это по собственному выбору. А потом живи с этим.

Лайла стиснула кулаки, так что ногти до крови впились в ладони. Глаза стали холодными, скрывая дикую ярость. И понятно – невозможно быть такой умелой убийцей без железной дисциплины и самообладания. Я заглядывал в ее разум, у нее там этого добра целые бочки.

Чарра протянула к дочери руки:

— Ты пойдешь домой со мной вместе, сейчас же.

Лайла вздрогнула, потом резко развернулась, перескочила на соседнюю крышу и со всех ног понеслась прочь. Чарра бросилась за ней, но я схватил ее за руку.

— Отпусти ее. Она должна разобраться с этим сама.

Чарра попыталась вырваться, но я крепко держал ее, пока Лайла не скрылась из вида.

Чарра не заплакала, вообще не выказывала никаких чувств. Она словно застыла и даже не смотрела на меня, спускаясь по лестнице.

— Чарра…

Я совсем не знал, что сказать, не имел ни малейшего понятия, чем помочь.

— Хватит, Бродяга. Она уже достаточно взрослая и испорченная, чтобы совершать собственные ошибки. Она больше не цепляется за мамину юбку. – Чарра остановилась на лестнице. – Как, по-твоему, она говорила правду или это было просто притворство? Я, оказывается, не так хорошо ее знаю.

— Лайла не лгала, – сказал я. – И она не стала такой бессердечной, как ты опасаешься. Ну, во всяком случае, пока нет.

— Да откуда тебе знать? – огрызнулась она.

— Просто знаю.

И пока мы не спустились с крыши на улицу, она больше ничего не сказала. Словно в оцепенении, Чарра не обращала внимания на собравшуюся перед домом толпу людей и как все внезапно притихли, глядя на мои заляпанные кровью сапоги. Я вдруг понял, что неподходящие люди могут узнать Чарру и сделать выводы. Мы с ней глубоко на территории синдиката, и, если нас окружит толпа, нет надежды защититься. Я зачесал свою гриву на ту половину лица, где не было шрамов, чтобы хоть немного замаскироваться, но подавил желание снова сгорбиться, чтобы не подумали, будто я что-то прячу. Нет, я выпрямил спину, стараясь выглядеть непринужденно. Просто очередной уличный оборванец.