Книга Вероломный бог, страница 84 – Кэмерон Джонстон

— Нас тут не было, – сказала Чарра, снимая две незажженные масляные лампы с крюков на стене. Каждая была наполнена под завязку. Платить Бардоку за них она не стала.

Он сглотнул, поморщился и схватился за посиневшее горло.

— Прошу, почини мои защитные чары. Без них меня убьют. Кто-то охотится на меня.

Я ничего не ответил и с наслаждением захлопнул дверь и покинул это замшелое подземелье. Мне было не по себе в темных замкнутых пространствах. Удивительно, что Бардок еще жив. Зачем этот старый жадный проныра его клиенту после смерти Линаса? Он считает, что Бардок слишком мало знает, чтобы выдать его, или просто пока не дошли руки покончить с ним? Я осторожно положил алхимическую бомбу в карман. Она очень опасна, но может оказаться полезной.

— Ты стал слишком хладнокровным, Бродяга, – сказала Чарра. – Если бы не я, ты б его убил.

— И что? – пожал плечами я.

— Ты не такой. Знаю, Ковка что-то такое делает со всеми вами, едва заметно меняет разум магов, делая вас верными, чтобы вы не…

— …теряли самообладание, – закончил я. – Она делает нас менее склонными к эмоциональной нестабильности, помимо прочего.

Или ломает, как сломала Линаса.

Чарра кивнула:

— Никто не поверит тому, что бормочет старая крыса вроде Ростовщика Бардока, и в любом случае я никогда не видела, чтобы ты так хладнокровно убивал.

О, но я убивал, Чарра. Я несколько раз убивал для Византа. И ты даже не представляешь, что я делал ради выживания до встречи с тобой и Линасом.

Она посмотрела на башни богов, возвышающиеся над Старым городом.

— Для торговцев алхимическими снадобьями жизни ничего не значат, да и для большинства ублюдков из Арканума тоже. Я знаю, что ты десять лет провел в бегах, и знаю, каково это, – думать только о выживании, но уж постарайся не стать таким же бессердечным, как они. Ты выше этого.

— Могу попытаться.

Это все, что я мог ей предложить. Неужели я так сильно изменился за годы разлуки? За последние десять лет я убил шестерых, в основном по веским причинам, и не чувствовал ни капли вины при мысли об убийстве Бардока. Может, я стал больше похож на старших магов с каменными сердцами, чем предполагал. Неприятная мысль.

Чарра кашлянула и привалилась к стене, зажимая рот рукой в ужасном приступе кашля. Когда он наконец закончился, она сказала:

— Как он живет в этой склизкой плесневелой дыре, не представляю. Я бы сошла с ума от пыли и сырости.

Она еще раз откашлялась и сплюнула на порог лавки Бардока. Я посмотрел на прожилки крови в мокроте, и мне поплохело. Такие же, как десять лет назад, когда она болела. Я решил ничего не говорить, молясь, чтобы это была моя паранойя.

Мы оба жили в местах и похуже, но я понял, о чем она говорит. У старой крысы было более чем достаточно денег, чтобы не сидеть в этой навозной куче, но некоторые люди хорошо понимают, где их настоящее место.

Чарра расправила одежду и направилась к Нищенским докам. Пришло время поджарить Корабельщика на горячих углях.

Шерстяное платье и капюшон, навязанные мне Чаррой, кололи кожу, вызывая тошнотворные воспоминания о ползающих вшах. Она запросто могла провести меня сквозь ворота, но, поскольку обычно ее сопровождали женщины, пришлось притвориться одной из них, чтобы не привлекать внимания. Маскировка была вполне сносной – если сгорбиться, чтобы скрыть рост, натянуть капюшон поглубже, а лицо, покрытое шрамами, спрятать за завесой волос. Я ворчал насчет всего этого, но Чарра знала что делает. Меня скорее опознают у ворот, чем в толпе немытых обитателей Доков. Если это означало, что придется чувствовать себя идиотом – пусть так, поскольку мне решительно не повезло с фигурой для ношения женских вещей. Мой вид в платье Чарру забавлял. А она сама лишь накинула старый плащ, чтобы скрыть клинок на бедре, и, похоже, была довольна собой.