Книга Вероломный бог, страница 173 – Кэмерон Джонстон

С неба сыпался пепел, будто серый снег, забиваясь в рот и легкие, а с ним проникали и мысли о смерти. Я словно тонул в лихорадочном сне с самыми жуткими кошмарами. Количество людей на улицах уменьшилось.

Титан приближался к лавке Ростовщика Бардока, уничтожая все на своем пути. Старый скряга с пунцовой физиономией пытался вытащить огромный мешок, набитый золотом и всяким скарбом, но тот не пролезал в дверь. Бардок поднял голову и успел лишь вскрикнуть, прежде чем титан опустил на него ногу, раздавив и старика, и лавку всмятку.

Из Магаш-Моры поднялась огромная палица костей, когтей и копыт, ее шипастый наконечник терялся в дыму. Дубина зависла, а потом обрушилась, как подрубленный дуб, сокрушая дома, прежде чем врезаться титану в грудь. Похоть завибрировала, словно огромный гонг, и все вокруг изрешетило живой шрапнелью, посыпавшейся от удара.

Мы нырнули в дверной проем, чтобы укрыться от града костей и ногтей, усеявших узкий переулок. Я с бешено колотящимся сердцем уставился на раздробленное человеческое бедро, врезавшееся в стену всего на расстоянии вытянутой руки от моего лица. Бреда зашипела от боли, на ее щеке проступила красная полоса.

Похоть двинулась дальше, санкторы бросились вперед, и я за ними. Бардок превратился в скользкую лужу под ногами, и я не осмелился на него посмотреть. Титан покачнулся, из расползающейся по его груди паутины трещин с шипением вырывался пар. Восстанавливая равновесие, титан потоптался бронированными ногами, и под ними остались глубокие ямы. Магаш-Мора отпрянула, засасывая плоть обратно, и сформировала палицу для нового удара. Громадная металлическая перчатка схватила остатки палицы и сжала ее с невероятным напряжением металла и мышц.

С медлительностью ледника Похоть потащило к скрежещущим пастям и шипастым щупальцам. Меч титана поднялся для очередного удара и рассек палицу. Отделившись от хозяина, мясистое оружие размером с дом взорвалось изнутри. Оно рухнуло на землю и растеклось, как медуза.

Магаш-Мора взвыла от боли, ее обрубок извивался, как безголовая змея, а горячая кровь дождем заливала город. В такой громадине должны работать тысячи человеческих сердец, перекачивающих ошеломляющий объем крови. Подобное давление могла выдержать только плоть, укрепленная украденными Дарами и нечистой магией.

Агония Линаса выжигала мне разум, так что все вокруг затянуло пеленой. Я привалился к скользкой от крови стене и попытался восстановить самообладание. Мы были уже совсем близко, и впереди меня ждали санкторы, не понимая, что делать дальше.

С неба снова посыпался залп камней, словно жестокие слезы Элуннай. Они взорвались прямо в зияющих ранах твари. Вдалеке послышались радостные возгласы – какие-то придурки взобрались на крыши и стены, чтобы поглазеть на сражение. Из титана вырвались струи пламени, уничтожив еще больше людей.

Из дергающейся палицы перестала хлестать кровь, а сквозь кожу проступили кости, образовав еще одну шипастую булаву. На теле твари появились огромные багровые шишки, набухающие, будто отчаянно стремящиеся лопнуть нарывы. Тварь забилась в конвульсиях, и толстые канаты мускулов и костей вырвались наружу, чтобы вцепиться в титана. Магаш-Мора рванулась вперед, вцепившись в Похоть тысячью конечностей.

Я стер с лица кровь и уставился на хрупкие руки, покрытые кровью. Даже Расчленитель казался крохотным и бесполезным. Наверное, я выжил из ума, решив, что мы сумеем приблизиться к сердцевине этой твари, не говоря уже о том, чтобы ее уничтожить. Сердце бешено колотилось, а ладони стали липкими от пота и крови. Я не мог вынести мысли о том, что меня поглотит эта тварь, только не как Линаса! Я попятился.