Книга Вероломный бог, страница 100 – Кэмерон Джонстон

Едва не лишившись чувств, я рухнул на одно колено, голова звенела от магической отдачи. Я никогда не чувствовал ничего подобного, как будто одновременно вопила тысяча человек. Меня захлестнула бессильная алхимическая ярость.

Я схватил фонарь, разбил его и разлил масло вокруг Чарры. Ступив в круг, я бросил на пол горящий фитиль. Взметнулось пламя, ярко осветив комнату, обугленные корни с почти животным визгом исчезали в щелях в полу. То, что осталось, я оторвал от Чарры и бросил в огонь. Внутри продолжала пульсировать дикая ярость, но убивать больше было нечего. Саднившие ладони горели желанием рвать на куски и… Чарра! Я потряс головой, разгоняя алхимическую дымку. Я так долго боролся с кровожадностью Расчленителя, что это помогло задвинуть подальше алхимические эффекты, сведя их к тупой пульсации безумия где-то в затылке.

Перекинув Чарру через плечо, я осторожно наклонился, чтобы поднять единственный оставшийся фонарь. Текли секунды, окружавшее нас пламя угасало. Нужно было идеально рассчитать время, поскольку второго шанса не будет. Я почувствовал исходящую от статуи враждебность, каменные мускулы зашевелились, и сломанный забытый идол пробудился, обнаружив в своем храме новых незваных гостей.

Прежде чем прыгнуть в огонь, я грязно обругал статую на смешении языков. Земля задрожала, и по мрамору побежали новые трещины. Из моего рта вырвался безумный смех – похоже, она меня поняла. Чарра продолжала блаженно дремать. Я подавил иррациональную вспышку гнева по отношению к ней и проклял алхимическую гадость в своем теле.

Когда пламя почти погасло, к нам снова потянулись бледные щупальца. Крепко сжав Чарру, я прыгнул. Огонь лизнул мои штаны, и вот я уже бегу, стуча сапогами по мрамору и давя цепляющиеся корни. Я едва различал обвалившийся арочный выход из комнаты, свет фонаря безумно метался по стенам, а я молился о том, чтобы он не упал и не разбился о камень, погрузив меня в удушающую темноту. Когда мы миновали арку, я почувствовал сзади чье-то присутствие. Дверной проем содрогнулся от удара.

Оглянувшись, я увидел, что статуя остановилась, как будто не в силах переступить порог, и смотрит на меня с отсутствующим выражением лица. Она неподвижно застыла в дверном проеме, как и положено камню. От ее ног тянулись корни, зарываясь в трещины и в людей, которых она переваривала. Я не собирался ждать, пока она передумает, и как можно быстрее помчался прочь.

Я бежал, не разбирая дороги, только бы подальше отсюда. Чарра у меня на руках становилась все тяжелее и, казалось, уже весила как свинец. Я прерывисто дышал, хватал ртом воздух, мышцы дрожали и горели. Та фальшивая сила, которую придала мне толика алхимии, быстро гасла, оставляя липкое тошнотворное ощущение во всем теле, напоминающее похмелье. Мощный был препарат. Но я заставлял себя двигаться, чтобы побыстрее увеличить расстояние между нами и той тварью.

Взмыленный от пота и с горящими ранами на плече, я поскользнулся, скатился по лестнице, а потом, шатаясь, перебрался через подземный поток, бежавший по полуразрушенному коридору. Я ударился головой о низко свисающий сталактит, и на миг все вокруг затуманилось. Мы упали, и я сильно ушиб колени, пытаясь защитить от удара оземь Чарру и фонарь.

Уложив ее на сухое место, я свалился рядом с ней на пол, моя грудь тяжело вздымалась. Мы, должно быть, уже достаточно далеко от той твари. Хорошо бы, потому что я мало что сейчас мог. Заднюю стенку горла жгла желчь, вырвавшаяся вверх от усилий. Я нашел фляжку с виски в кармане плаща Чарры, и моим превратившимся в студень мышцам потребовалась целая вечность, чтобы выдернуть пробку. Я набрал в рот глоток, прополоскал рот, вымывая мерзкий вкус рвоты и алхимии, выплюнул. А потом глотнул, чтобы смягчить горящее горло.