Книга Бог сломленных, страница 58 – Кэмерон Джонстон

По невидимому сигналу стражи разошлись и начали разбирать лагерь. Сегодня мы должны были достигнуть Кил-Нота, так что предупреждение Жовиана пришлось как раз вовремя.

Мы наткнулись на шесть наполовину зарытых в снег и окоченевших трупов в охотничьих клетчатых плащах клана Клахэн. Столько же мертвых скаллгримцев в толстых мехах и кольчугах были разбросаны по склону ниже. У горцев на руках и лицах были рваные раны от когтей, а у скаллгримцев из спин торчали стрелы.

Жовиан вздохнул:

— Отличная была засада. Горцы утыкали разведчиков Скаллгрима стрелами, но забыли про осторожность. Надеюсь, мы не повторим их ошибку.

Я всмотрелся в серое небо.

— Я уже доказал, что умею выживать. Несмотря на все усилия, в том числе собственные.

— Что ж, в этом мы сходимся, – ухмыльнулся Жовиан.

Вон резко бросил поводья Кусаки, погрузил руки в снег и восхищенно заохал, выудив оттуда клювовидный скаллгримский топор в половину моего роста. Прекрасное оружие с протравленным кислотой металлом и бронзовой отделкой. Вон ухмыльнулся и взмахнул им одной рукой. Огромное оружие очень подходило громиле, и я не стал возмущаться мародерством – для нас, бедняков из Доков, это, почитай, вторая профессия.

Хорошо, что хоть один из нас был счастлив на пронизывающем ветру и метели, правда, он был слишком туп, чтобы беспокоиться о предстоящей резне, или плевать на нее хотел – все лучше, чем гнить заживо в промозглой глубине тюремной камеры.

Мы оставили замерзшие трупы там, где они лежали, и стали пробираться по снегу дальше – длинная вереница людей и вьючных пони. Приближаясь к Кил-Ноту, я нервничал и держал магию наготове, а потому первым почуял поджидающего нас Одаренного. Я осторожно прощупал его разум и обнаружил, что он представляет собой безмолвную крепость, невосприимчивую ни к чему, кроме полноценного штурма. Я удалился, пока он не почуял меня, и предупредил остальных магов, чтобы они ожидали гостей. Разведчики вскоре доложили, что впереди в долине ждет посланник от горцев Кил-Нота.

На поросшем мхом камне, скрестив ноги, сидела девушка, которая, похоже, всего год назад достигла женской зрелости. Ее белые как снег волосы, стянутые на лбу полоской тисненой кожи, спадали до пояса. Наперекор морозу она была обнажена, а тело покрывали причудливые синие и черные татуировки. У нее были тонкие, почти хрупкие черты, а лицо с закрытыми глазами выглядело безмятежно и невинно. Но внешность обманчива – я знал, что за ней скрывается нечто до отвращения злобное.

— Что ты здесь делаешь, да еще в таком неприличном виде? – спросил Гренвилл, дрожащий от холода под плотной мантией Арканума, в меховых перчатках и плаще. Его слова повисли в стылом воздухе как неуместный пердеж. – Ты выжила из ума? Принесите этой язычнице одеяло, пока она не замерзла насмерть.

— На это можешь не рассчитывать, – рявкнул я. – По венам этого бессердечного создания течет только лед.

В ответ я получил презрительные взгляды.

Ангарад, моя бабка по материнской линии, была, бесспорно, красива, но и ужасна. За измененным магией фасадом этой стервы скрывалось одно из самых жестоких сердец, с какими я когда-либо сталкивался. Своей неувядающей молодостью она как будто насмехалась над моей любимой покойной матерью, тогда как по всем понятиям давно сгнила изнутри и должна напоминать разлагающийся труп. Я едва сдерживал тошнотворную дрожь и яд, так и норовивший выплеснуться с языка. Шрамы с правой стороны лица и шеи стягивало жаром. Эта тварь не моя родня!