Книга Бог сломленных, страница 52 – Кэмерон Джонстон

Костяной стервятник не имел никакого отношения к местному животному миру. Тело этого существа было покрыто твердой оболочкой из костей и перьев, а на месте когтей торчали блестящие лиловые лезвия. Стервятник больше напоминал четырехкрылое пернатое насекомое, чем птицу. Одна из двух его голов вопила и клацала клювом в сторону Эвы, другая, поникшая и неподвижная, лежала со стрелой в глазу.

— Обычно они появляются стаями, – сказала Эва. – И во множестве были вызваны при вторжении в Сетарис.

Она с размаху ударила по щелкающему клюву, и тот рассыпался как стекло. Демон булькал и извивался в снегу.

Прежде чем Эва успела с ним покончить, я шагнул вперед.

— Погоди, я хочу кое-что попробовать.

В первый раз в жизни у меня в руках оказался демон. Я всегда удирал, спасался, всегда был жертвой, а не хищником. Пришел час проверить, смогу ли я проникать в их головы так же, как в человеческие. Правда, у меня никогда не получалось с животными, но попробовать стоило.

Я застыл, заглядывая к нему в голову и исследуя ее Даром. Его мозг был сплошной мешаниной полусформированных мыслей, скользкой, как намасленная шлюха на шелковых простынях. Разобраться в ней невозможно, все равно что пытаться проникнуть в разум животного. Может, костяной стервятник и был не более чем животным, вызванным из чужого странного мира.

И все же я собрал всю энергию и атаковал его грубой силой, вновь и вновь различными способами наносил удары ментальным тараном, пока не нашел тот, что работал для этого вида демонов. Существо содрогнулось, замерло и осталось лежать, истекая зеленой кровью и черной желчью, его мозг был полностью размазан.

— Я покончил с этой сволочью.

Приятно было знать, что я могу использовать Дар и таким образом, но досадно, что сознание каждого вида демонов уникально и потребует иной тактики.

Эва наблюдала за мной из-под невозмутимой маски, и я представлял, что она с сомнением поднимает бровь, как бывало раньше. Пожав плечами, она пнула тварь. Демон шмякнулся о скалу, подняв тучу перьев и каменной пыли.

— Эта мерзость – оскорбление настоящих птиц.

Такова была наша первая ночь в горах. И я подозревал, что такой теплый прием – лишь начало проблем.

После торопливого завтрака, состоявшего из хлеба и сыра, и короткой тренировки с оружием, мы свернули лагерь и под легким снежком двинулись вперед, в ширь долины, тут и там утыканной мелкими фермами вроде той, что мы прошли раньше. Все было заброшено, и скота нигде не видно. По расщелинам в скалах стекали обрамленные льдом потоки, образуя посередине долины контур длинного и узкого озера, а потом извилистым и долгим путем уходили на юг, к Могильному холму и морю за ним. Тут и там из земли торчали стоячие камни – суеверные горцы не посмели их тронуть, хоть те и занимали лучшие плодородные земли на дне долины.

Кормак с Гренвиллом, как геоманты, проявляли к камням большой интерес, но у них не было времени на что-либо большее, чем беглое исследование при помощи магии. Неизвестно, что они обнаружили, но встревожились и все несколько часов пути тихо переговаривались.

Мы настороженно посматривали на стайку костяных стервятников, круживших на воздушных потоках в высоте над долиной и наблюдавших за нами. Эве даже пришлось силой удерживать разозленного аэроманта Брайдена от применения магии, для того чтобы сдернуть этих тварей с небес.