Книга Бог сломленных, страница 22 – Кэмерон Джонстон

Она потрясенно застыла, глядя на меня:

— Во имя богов, что ты натворил? Он был нужен нам живым.

— Думаешь, это я превратил его в огненный шар? Рехнулась?

Она помогла мне подняться:

— Тогда что это было? Самоубийство?

— Не совсем.

В дверь ворвались Мартен и стражи, ощетинившись сталью. Киллиан с проклятьями их прогнала, и они быстро ретировались, в смятении глазея на разрушения.

Я, как мог, объяснил, что случилось, учитывая полное непонимание другими, как работает моя магия. В каком-то смысле это будто рассказывать червю о полете.

— Так, значит, фраза, что ты заперт во тьме, относится к тому, как в детстве тебя заперли в подземельях Костницы?

Я нервно сглотнул:

— Да, и он использовал тот самый лязг металла, который преследует меня в ночных кошмарах все эти годы. Скаррабус мог узнать об этом только из воспоминаний Харальта. Даже если ты не веришь в то, что со мной произошло, вспомни комментарий о Старом Гертане и его ножах…

— Коллективный разум, – сказала она. – А королева скрывается в носителе-маге.

Я облизал пересохшие губы:

— Эта тварь больше похожа на бога, Киллиан. И мне следовало догадаться. Ее носитель явно древний, скорее всего, старший маг. Плохая новость для нас.

Она начала расхаживать по комнате, склонив голову в глубокой задумчивости и покусывая нижнюю губу. В тишине тянулись минуты. Затем дверь распахнулась, и в дверном проеме снова появился Мартен.

— Оставь нас, – рявкнула Киллиан. – Не смей меня беспокоить.

Он не сдвинулся с места, вынудив ее посмотреть на него.

— Прошу прощения, канцлер, но архимаг Крандус срочно созвал всех магов на конклав в аудиториуме.

— Вот проклятье, – выругался я. – Ну и денек, с каждой минутой все лучше и лучше.

А теперь-то что стряслось?

Мы собрались на конклав в переоборудованном лекционном зале в самом сердце Коллегиума, когда румяные лучи рассвета только-только начали пробиваться сквозь самые высокие окна. Вульгарное великолепие большого зала Ордена магов, с его мраморными ступенями и золотыми тронами, хрусталем и изысканными движущимися статуями, исчезло, и теперь мы сидели на старых скамьях, изрезанных именами, гербами и рисунками многих поколений скучающих учеников. Я полюбовался собственной работой: за долгие годы контуры члена и волосатых яиц сгладились и потемнели от прикосновений сотен потных ладошек.

Все притворялись, что не замечают промежутков между различными кликами и фракциями. Даже во время войны маги Арканума носились со своими мелкими обидами. Лично мне достался весь конец заднего ряда и свободное место впереди, чтобы вытянуть ноги, чем я был весьма доволен. Пустые места лишь отрезвляли осознанием того, как мало магов осталось в Аркануме – в лучшем случае несколько сотен в зале, где могло поместиться как минимум втрое больше. Возможно, пара десятков еще разбросана по городам и селам Каладона, и сотня на юге, за Сирулейским морем, ведет наши легионы в войне за сохранение последних колоний Сетариса на огромном архипелаге Тысячи царств.

Большинство из нас были слишком заняты, чтобы вести счет потерям во время Черной осени, хотя и существовал список тех, кого признали погибшими. Многие просто не могли заставить себя поискать в нем знакомые имена, но в моем случае, кроме Киллиан и Старого Гертана, никого из тех, кого я любил или уважал, не осталось в живых, зачем утруждаться? Собравшиеся вертели головами в тщетных поисках лица, которое они, должно быть, просто не заметили на трех предыдущих конклавах. У многих имелись свежие ожоги и шрамы, полученные в бою.