Книга Эобара, страница 172 – Владимир Орестов

Откуда-то появилась давящая больничная атмосфера, та, которая бывает на некоторых отделениях, обычно тех, чьё название содержит в себе четыре буквы: О, Н, К, О.

Затем всё стало ещё хуже.

Первым предвестником перемен послужил обугленный корпус грузовика, неприятно похожего на обычнейший земной ЗИЛ, застывший посреди дороги. Затем, в следующем мире, Леониду пришлось закрыть все окна и включить внутреннюю вентиляцию – БМВ очутилось посреди какой-то чахлой степи. Вдалеке справа поднимались тучи дыма. Огня не было видно, но дышать, даже на таком расстоянии от пожара, было тяжело. Или же в этом мире воздух был таким неприятным сам по себе?

Леонид не знал. Он только обрадовался тому, что этот фрагмент длился совсем недолго, километров пять, не больше.

Один раз ему пришлось проехать сквозь абсолютно мёртвый, чёрный лес. Нечто, с чем он не испытывал не малейшего желания познакомиться, убило все деревья в этом месте, оставив только чёрные, блестящие, словно бы покрытые лакированной краской стволы, да голые ветви, возмущённо поднятые к небесам.

А ещё через час в холмистом, осеннем мире, пока автомобиль уныло месил размокшую дорогу, вдалеке в воздухе показалась небольшая чёрная точка. К тому моменту, когда она приблизилась к машине, Леонид уже наплевав на плохую дорогу и дефицитный бензин, гнал что есть мочи.

И дело было вовсе не в том, что в его сторону летел, с каждой минутой сокращая расстояние до цели, абсолютно фантасмагорический летательный аппарат – порочный гибрид самолёта, вертолёта и гироскутера. Просто его военная природа была видна невооружённым глазом, а выяснять ответ на вопрос: что сделает военный аппарат, обнаружив на земле странный, непонятный автомобиль, не хотелось совершенно.

Единственное, что радовало во всём происходящем – периоды пребывания в Междумирье тоже значительно увеличились, а это значило, что, согласно рассказу Йоны, Леонид сильно продвинулся в сторону Эобары и покинул (или вот-вот должен был покинуть) «зону» здоровых миров.

Доказательством этого служили и изменения Хальма – в лесу всё-так же стояла осень, но золотой её можно было теперь назвать только обладая уж очень богатой фантазией. Природа Междумирья пришла в соответствие с погодой Земли, в тот день, когда Леонид её покинул.

За окном был холодный и промозглый ноябрь.

— Интересно, а что будет дальше? Зима? Главное, тогда не встретить местного Деда Мороза, - пробормотал, обращаясь к мечу Леонид, но тот вновь лишь мурлыкнул в ответ. – Ладно, - продолжил беседу с собой Леонид, - Как-нибудь прорвёмся. Тёплая одежда у меня есть, бензина и еды пока достаточно. Да, меч?

Тот вновь ничего не ответил, но Леониду, в сущности, этого и не требовалось. В любом случае ему было гораздо приятнее говорить не с самим собой, а с каким-то живым существом.

Вопросом, можно ли считать серебристый клинок живым, Леонид решил не задаваться.

4. К тому моменту, когда произошла катастрофа, Леонид успел проехать ещё несколько часов.

Видимо он переоценил приспособленность к путешествию сырокопченой колбасы, съеденной на обед. В одно мгновение внутри его живота открылся филиал диско-бара для морских ежей.

И, разумеется, это произошло не в безопасном Междумирье, а в очень мрачном и неприятном мире, дорога через который, вдобавок, длилась уже минут двадцать и никак не хотела переходить в серебристый туман.