Книга Две судьбы Хальвдана Черного, страница 87 – Елизавета Дворецкая

Гроза тем временем уходила прочь, раскаты гремели уже над морем на западе. Старуха, по уши забрызганная грязью, осторожно подняла голову, исподлобья осмотрела небо. Встала на ноги, держась за стену из вкопанных стоймя толстых досок. Что-то в досаде ворча, подняла перед собой сжатые кулаки, закрыла глаза и сильно дернулась, будто стараясь вылезти из собственной шкуры…

Миг – и старуха исчезла! Вместо нее под стеной появилась молодая девушка в белой одежде, с белыми как снег волосами ниже колен. Открыв ярко-желтые, как у кошки, глаза, девушка прежним путем устремилась к двери. Слишком длинный подол платья из белой шерсти волочился за ней, разбрызгивая воду в лужах…

— Ну, коли дело не сладится, ничего не поделать, – сказал Сигтрюгг и протянул кубок Бирсе, чтобы налила еще. – Может, мне еще повезет и однажды ко мне явится…

И запнулся. Заметив, как вытянулось лицо гостя, Гандальв проследил за его взглядом… и медленно встал, приоткрыл рот, но ничего не сказал.

У двери стояла молодая женщина, до колен окутанная белыми как снег волосами, будто плащом. Взгляд ее встретился со взглядом Гандальва, и его пробрала дрожь – даже на расстоянии эти янтарно-желтые глаза пронзали, как некий твердый луч. На груди ее блестела серебряная гривна, словно свитая из лунного луча, свернутого вдвое, толщиной с женский мизинец.

— Т… Т-То… – забормотал он, но не сумел совладать с простым коротким именем Недруга Йотунов.

— Приветствую тебя, Гандальв конунг, – вкрадчивым, звучным голосом произнесла гостья.

В мыслях Гандальва мелькнуло свежее воспоминание: совсем недавно он слышал эти слова, – но потрясение не дало ему додумать до конца.

— И ты будь здоров, Сигтрюгг конунг. – Белая дева перевела взгляд на замершего с кубком в руке знатного гостя и благосклонно ему кивнула.

— К-кто ты? – выдавил Сигтрюгг, от изумления забыв ответить на приветствие.

— Мое имя – Сванлида, прозвание – Янтарная Метель. Рада я застать здесь вас двоих, знатные мужи, ибо то, что я хочу поведать, касается вас обоих.

— Нас обоих? – повторил Гандальв. – Но… откуда ты взялась?

Он еще раз смерил гостью надменным взглядом, пытаясь понять, человек ли она. Эти волосы, брови и ресницы столь белые, что казались заиндевелыми – и ярко горящие желтые глаза, словно расплавленное золото. Сванлида была красива, хоть эта красота и пугала.

— Я пришла с запада. Примешь ли ты меня, чтобы услышать важные для себя вести? – так же надменно ответила Сванлида.

Гандальв помедлил: гордость боролась в нем с осторожностью.

— Проходи и садись, Сванлида. – Он кивнул на кроткую женскую скамью, где несколько служанок сидели с пряжей. – Раз уж пришла…

Сванлида направилась туда, и служанки, схватив прялки, разбежались в стороны, освободив ей всю скамью.

— Напрасно твои женщины убегают. – Она улыбнулась Гандальву. – Я не так велика, чтобы вся эта скамья требовалась мне одной.

— Может, и не велика видом, но сутью, сдается, истинная великанша, – пробурчала себе под нос Бирса.

— Принеси моей гостье поесть, – велел служанке Гандальв. – Ты не откажешься от угощения? – обратился он к Сванлиде.

— Благодарю, я пришла издалека и очень голодна.

Что Сванлида проделала долгий путь, было очевидно: весенняя грязь покрывала ее ноги и подол платья, уже далеко не белый. Видимо, она стыдилась этого: тщательно собрала края подола вокруг ног, чтобы их было поменьше видно. Насчет голода тоже не обманула: Бирса принесла ей сперва миску овсянки, потом селедку и хлеб, потом остатки жареного мяса, которое ели Гандальв и Сигтрюгг, – Сванлида расправлялась с всем этим быстро и уверенно. «Прожорливая, как огонь!» – ворчала про себя Бирса.