Книга Две судьбы Хальвдана Черного, страница 74 – Елизавета Дворецкая

Чувство времени исчезло, как отрезанное: Хальвдан не знал, стоит здесь несколько ударов сердца или несколько лет. Воздух казался сухим и твердым, закостеневшим в неподвижности. Ощущение пребывания на том свете пронзало ужасом, как будто сама смерть могла укусить прямо из пустоты. Напряженно прислушиваясь, Хальвдан уловил доносящийся из тумана негромкий скрип… или скрежет. Тихий, но пронзительный, жесткий звук достигал нутра и вызывал противную дрожь, как будто ножом скребут прямо по твоим костям…

Это Хель. Сама богиня, дочь Локи, сестра Волка и Змея. Где-то за пологом вот этого тумана она сидит на своем престоле – ложе умирающего, и нож в ее руке скребет по блюду под названием Голод. Звук этот – как напоминание, что никому из смертных от нее не уйти, что каждый рано или поздно окажется на этом блюде и послужит ей угощением…

При мысли об исполинской черной пасти ужас Хальвдана достиг высшей точки: задрожав, как лист на ветру, он потряс головой, стараясь выбросить образ черной великанши, ростом от земли до самого неба… здешнего неба, что недостижимо высоко и притом – под землей. Он не смел оглянуться, опасаясь, что туман разойдется и он увидит жуткую хозяйку этих мест – тогда ему спасения не будет.

Не надо смотреть по сторонам. Он пришел сюда для другой встречи. Нечего медлить, но нельзя уйти, не сделав дела.

С осторожностью Хальвдан огляделся вблизи себя. Серые промозглые сумерки с запахом затхлости, больше ничего. Откуда-то сверху проникало красноватое мерцание. Подняв голову, Хальвдан вглядывался в него, пока не понял: это отблески костра, горящего на вершине кургана, как сейчас казалось, на немыслимой высоте. Самого огня он не видел, улавливал лишь рассеянный свет, сочащийся сквозь земляную кровлю. Там ждали его люди… друзья… Эльвир Умный и Браги Скальд. Так близко – и так далеко. Попытавшись измерить взором расстояние до огня наверху, Хальвдан обнаружил, что не может этого сделать: пытаясь сосредоточить взгляд на красноватом мерцании, он как будто отодвигал его все выше и дальше. Осознав это, Хальвдан резко опустил глаза. Чувство непреодолимой оторванности от мира живых угнетало таким ужасом, что сдавливало грудь, стыла кровь и шумело в ушах. Живые люди близко – и недостижимо далеко. До них – как до звезд. Лучше об этом не думать. Все равно он не вернется под человеческое небо, пока… не сделает свое дело. Ради которого пришел.

Даже чтобы просто сдвинуться с места в этом мире, Хальвдану пришлось собрать все свое молодое, неопытное мужество. С трудом сделав шаг, Хальвдан огляделся. Он стоял на носу корабля – уж чтобы это понять, его опыта хватало. Корабль был почти такой же величины, как дедов «Змей», на котором он приплыл из Агира. За спиной Хальвдана высился штевень с головой дракона, под ногами были доски палубы, по бокам тянулись борта с висящим на них щитами. Как и на Харальдовом «Змее», скамей для гребцов не имелось, но весла лежали вдоль бортов. Длинное бревно посредине палубы – конечно, снятая мачта и свернутый парус.

Хальвдан очутился на погребальном судне своего отца. И где-то поблизости, как затаившаяся рыба в глубинном холоде этих серых сумерек, находился владелец корабля – Гудрёд Охотник. Тот, кого Хальвдан видел лишь младенцем и совершенно не знал. Сам Гудрёд если и признал бы в молодом мужчине прежнего годовалого младенца-сына, то лишь по сильному сходству с коварной Асой. Отцу и сыну суждено познакомиться лишь много лет спустя после смерти одного из них. Познакомиться, чтобы сразиться. Хальвдан решился на это, поверив Браги Скальду, что, мол, сам Один желает Гудрёду повторной смерти. Но сейчас, стоя на этих серых досках, на другом конце которых находился мертвец, Хальвдан был не так уж уверен, что сумеет уйти отсюда.