Книга Две судьбы Хальвдана Черного, страница 170 – Елизавета Дворецкая

— Вот отсюда!

Надо думать, искавшие в роще прошли ее насквозь, больше ничего не найдя, и наткнулись на тех, кто шел через погребальное поле.

— Давай, Бьярни, ищи! – велел рослый мужчина рыжему псу. – Нюхай! Сварти! И ты тоже! Ну, ищите!

Псы понюхали платок, потом траву у березы. Рыжий пошел вперед, черный – назад.

— Туда не ходи! – Хозяин вернул черного. – Там нет, мы сами искали.

Черный пес завертелся у камня, повел носом, вспрыгнул на камень, поднял голову… одновременно с ним это сделали и люди, и раздался дружный крик четырех голосов: все сразу увидели Дагрун, в ее ярком платье, сидящую на толстой ветке.

Кто-то просвистел, кто-то охнул: «Ну и птичка!»

— Тише, Сварти! – унял хозяин лающего пса. – Асси, уведи их.

Подросток отогнал собак. Парень в ореховом худе тем временем обошел дерево, и опущенный взгляд Рагнхильд встретился с его взглядом.

— И вторая тоже здесь!

Какое-то время две девушки и трое мужчин молча смотрели друг друга: одни снизу вверх, другие сверху вниз. Рослый мужчина опомнился первым.

— Дорогая госпожа Рагнхильд! – почтительно окликнул он. – Мы очень рады видеть тебя и твою девушку невредимой. Хальвдан, наш конунг, простит тебя пожаловать к нему. Не беспокойся, тебе не причинят вреда. Я – его человек, мое имя Дигральди Конь, я управитель конунговой усадьбы на Вороньем острове. Позволь, я провожу тебя к нему, он ждет в медовом зале.

Девушки не отвечали. Ясно было, что притвориться невидимыми не вышло, но и не хватало решимости сдаться и отдаться на милость Пса Хель.

— Сойди, пожалуйста, госпожа Рагнхильд, – продолжал Дигральди, обращаясь к Дагрун. – Тебе там неудобно. Хальвдан конунг предоставит тебе куда более подобающее сидение, чем эта ветка.

Глядя на него сверху, Дагрун отметила, что при этих словах в его глазах и в голосе промелькнула улыбка. Он над ними смеется? Но они и впрямь являют потешное зрелище – две женщины на дереве.

— Может, они того, боятся? – предположил третий ловец, мужчина в буром плаще и вылинявшей красной шапочке. Когда он смотрел вверх, Дагрун было видно его круглое румяное лицо с рыжей бородой и довольно объемный живот. – Залезть залезли, а слезть никак?

— Госпожа Рагнхильд, ты можешь слезть сама? Или тебе помочь?

Что толку было упрямиться – раз уж они не могут обернуться лебедями и улететь, лучше слезть сейчас, пока сюда не сбежалась вся Хальвданова дружина. Вздохнув, Дагрун повернулась к стволу, прижалась к нему и поползла вниз, нашаривая опущенными ногами ветку внизу. Подол, разумеется, задрался, предоставив всем взорам ее ноги в вязаных чулках до колен.

— Гарни, отвернись, чего вытаращился! – донесся до нее голос Дигральди, означавший, что зрелище и впрямь занятное.

— Так я того, подхватить…

— Я сам подхвачу, у меня руки длиннее. Асси, а ты давай бегом к опушке, найди кого-нибудь с рогом, пусть трубят, что они у нас.

Подросток убежал, сопровождаемый собаками, которые давно так не веселились, – а то все овцы да овцы. Дигральди поднялся на скальный выступ, готовый подхватить Дагрун. Видя, что она стоит на самой нижней ветке и задумчиво смотрит вниз, он поднял руки:

— Не бойся, я тебя поймаю.

Дагрун предпочла бы, чтобы ее не ловили, но делать нечего: она заскользила вниз, обняв ствол, и Дигральди тут же подхватил ее под мышки и прижал к себе. Тут же поставил на камень и ослабил хватку, а рыжий толстяк протянул руку. Опираясь на нее, Дагрун сошла с камня и одернула подол. Скривилась от боли в ободранных коленках, но вспомнила, что дочери конунга пристала невозмутимость, и постаралась сделать каменное лицо, отчего оно стало несколько обиженным.