Книга Две судьбы Хальвдана Черного, страница 119 – Елизавета Дворецкая

— Я потолкую с ним, – хмуро ответила Кетильрид. – Но сперва я должна его увидеть и убедиться, что он еще жив.

— В этом я пока не могу поклясться – когда я уходил из усадьбы, он был весьма плох…

— И ты держишь меня здесь своей болтовней, него…

Кетильрид чуть не сказала, «негодный мальчишка», но проглотила обидные слова. Что-то было в уверенном лице Хальвдана, в его взгляде, что дало ей понять: этого дерзкого юнца не напугать властным напором. Он уже встречал кое-кого пострашнее.

— Ну а если он умрет, тебя не дождавшись, то я возьму ту же клятву от твоих сыновей – если они хотят получить назад свою мать.

— Я должна сперва вылечить Гандальва, чтобы было с кем договариваться!

— Дай мне клятву именем Фригг, – Хальвдан глазами показал на жезл вёльвы, – что постараешься склонить Гандальва к соглашению.

Хоть он и выглядел слишком легкой преградой на пути синей женщины-тучи, она, однако, поняла, что преграду эту ей не преодолеть.

— Я клянусь именем Фригг. – Кетильрид взяла жезл в руку и приложила к груди. – А теперь веди меня к мужу, пока я еще королева, а не старая бессильная вдова!

К прибытию супруги Гандальв был совсем плох, едва в сознании, и, наверное, принял ее появление за бредовое видение. Женщина-туча немедленно взялась дело в свои руки. Хальвдан велел перенести раненого в спальный чулан, и Кетильрид уединилась там с ним. Хальвдан предоставил ей свободу делать с раненым что захочет: если ее чары не достигнут успеха, поговорить с Гандальвом все равно уже не получится. Она жгла пахучие травы и пела заклинания, испуская громогласные вопли. Слыша из спального чулана яростный рев, оказавшиеся поблизости хирдманы вздрагивали и втягивали головы в плечи, а Браги Скальд уважительно качал головой.

— Эк она духов-то разгоняет! – бормотали хирдманы, с тревогой прислушиваясь.

— Да я был бы духом, убежал бы!

— Еще как даст этой своей бронзовой палкой, любой дверг провалится в самые корни мира!^[27]

Так прошел день. Сыновьям Кетильрид послала весть через гребцов своей лодки. Войско стояло без движения, половина людей Хальвдана постоянно наблюдала за ним через протоку. Самих сыновей Хальвдан несколько раз видел издали – не зная, где из них кто. Другой бы расслабился, имея в своей власти и конунга Вингульмёрка, и его жену-королеву, но Хальвдан подумал: на месте Хусинга иной бы и обрадовался случаю чужими руками избавиться от таких суровых родителей и унаследовать престол.

— Они сделают так, как я скажу! – отрезала Кетильрид, когда вышла в теплый покой поесть. – Иначе я, живая или мертвая, нашлю на них таких духов, что они сами себя убьют.

И никто не усомнился, что это ей по силам. Несколько раз в день женщина-туча колдовала с горшочками травяных отваров у очага, а над постелью Гандальва жгла пучки духовитых зелий. Из спального чулана тянуло горьким дымком чертополоха, зверобоя, полыни и можжевельника. После того Кетильрид подолгу пела песни почти без слов – иногда встречались имена рун и еще каких-то неведомых сущностей. По невыразительному голосу ее угадывалось, что она отпускает в странствия свой дух. У Браги Скальда в это время делалось такое сосредоточенное лицо, что Хальвдан не решался спросить, что же тот видит. Эльвир явно хотел узнать получше о ее колдовских приемах, но опасения сдерживали любопытство.