Книга Вор Мертвого города. Том 2, страница 96 – Андрей Глухарёв

Бран хмыкнул и хлопнул гиганта здоровой рукой по закованному в сталь плечу.

— Обязательно, Крэг. По коленям. Запомню.

Гаррис и его люди уже стояли у окна. Капитан коротко, без слов кивнул мне — долг признан. Я ответил таким же кивком.

Я остался у пролома балкона, пока они один за другим спускались по верёвке. Бран уходил последним. Я смотрел вниз, как его широкая спина скрывается в сером тумане.

Внутри не было ни тревоги, ни сожаления. Я не думал о том, дойдёт ли Бран. Я думал о нашем маршруте. О том, сколько времени займёт путь во Внутреннее Кольцо. О слепом пятне Эль-Карнаха. О том, как обойти Призывателя. Стоит позволить себе думать о маловажных вещах — потеряешь концентрацию. А в Эре-Нергале это смерть.

Бран уже был на земле. Его смутный силуэт виднелся сквозь пелену мглы. Горец не стал кричать. Просто поднял здоровую руку и махнул ею — не мне, а просто вверх, в это гнойное небо, ни с кем конкретно не прощаясь. Развернулся, тяжело ступая, и растворился в тумане, уводя за собой остатки гвардии Валериана.

Я отвернулся от окна.

Башня Бальзамировщиков снова казалась огромной и пустой. Воздух стал чище — исчез запах чужого страха. Чужой крови.

Я обвёл взглядом тех, кто остался.

Молчун — безымянная тень, застывшая у стены.

Крэг — снова сидит на полу, погрузившись в своё флегматичное спокойствие.

Харгрим — ворчит себе под нос, переупаковывает подсумки с таким видом, будто за время проводов кто-то мог стащить у него щепотку пороха.

Даррен — бывший командир стоял на ногах. Бледный как смерть, покачивающийся, придерживая рукой тугую повязку. Но стоял. Упрямство порой держит человека лучше, чем здоровые мышцы.

И Лира.

Волшебница сидела за каменным столом. В руках — оба куска чёрного оникса: большая плитка, добытая в Архиве, и тот неровный обломок, что притащил Даррен. Она свела их вместе на столешнице.

Подняла на меня глаза. В них больше не было слёз или паники — только усталая сосредоточенность человека, который наконец видит всю картину целиком.

Я подошёл к столу. Оперся обеими руками о холодный гранит, нависая над древними рунами, и посмотрел на девчонку.

— Читай.

Я лежал на спине, раскинув руки, и смотрел в непроглядный мрак свода, затянутый тысячелетней паутиной. Камень подо мной был убийственно холодным. Поняв, что уснуть всё равно не выйдет, я решил перекусить. Воровское правило: пустой желудок — дрожащие руки. Я не стал садиться. Запустил левую руку в поясной кошель и нащупал вяленое мясо. Достал, покрутил в пальцах в скудном полумраке. Жёсткое, как солдатская подпруга, цвета задубевшей на солнце крови. Откусил кусок, пустив в ход коренные зубы — жевать пришлось с таким остервенением, что заныли челюсти. Вкуса почти не было: соль, разъедающая язык, и привкус дорожной пыли. Шершавый ком царапнул горло на пути к желудку. Я отцепил флягу и сделал два коротких, быстрых глотка. Последние капли во фляге ценились дороже, чем кровь девственниц в культах Юга.

Воронка над Дворцом Слез за ночь изменилась. Если вчера это был беснующийся, плюющийся фиолетовыми разрядами водоворот туч, то теперь он уплотнился. Края этой небесной язвы потемнели, налились тяжелым, свинцово-багровым цветом. Она больше не пульсировала дикой энергией. Она нависала над мертвым городом плотной, глухой массой, похожей на огромный, созревший синяк на третий день после хорошей драки кастетами. Кровь свернулась под кожей мироздания, и теперь этот гнойник просто ждал часа, чтобы лопнуть. Тот-Кто-Во-Тьме заканчивал пить чужую боль. Я отложил этот факт в ту часть головы, где у меня хранились вещи, требующие немедленных действий, и отошел от окна.