Книга Вор Мертвого города. Том 2, страница 95 – Андрей Глухарёв

— Наружу. Через Артерии Утилизации, теми же стоками, что мы вошли, — я говорил быстро, деловито. — Доведёшь их до переулка, спустите верёвку, покажешь трубу. Выведешь за Внешнюю Стену, к Пепельным Равнинам, и сразу назад. Несколько часов хода туда и обратно. Пока мы будем готовиться к спуску во Внутреннее Кольцо — как раз обернёшься. Если не успеешь — подождёшь нас здесь.

Бран слушал, не перебивая. Его лицо, обычно открытое и немного насмешливое, было сосредоточенным. Он посмотрел на гвардейцев — на Гарриса, на сломанную руку бойца, на контуженного парня, который всё так же часто моргал. Взгляд задержался на теле мёртвого солдата под плащом.

Потом горец медленно положил точильный камень в карман и воткнул обломок меча в пыльный пол.

— Знаешь, вор, — проворчал Бран, почёсывая рыжую бороду. — Я думал, ты их тут бросишь. Или прирежешь во сне, чтоб не шумели. Среди вашей братии вроде так дела ведут.

Он хмыкнул, не дожидаясь ответа.

— Свожу. Чего не сводить. По крайней мере, в вашей вонючей трубе думать не надо — ползёшь себе и ползёшь. Всяко проще, чем здесь среди каменных уродцев и загадок, от которых мозги узлом вяжутся. — Бран поморщился, вспоминая прелести канализационного маршрута. — Жаль, воняет там так, будто великан с похмелья нагадил. Придётся потом неделю элем отпаиваться, чтоб этот дух из ноздрей вымыть.

Он поднялся. Движение было тяжёлым — рана давала о себе знать, — но в его осанке не было и следа той сломленности, что я видел у Даррена. Бран был сделан из другого, более грубого, но куда более прочного железа.

Прощание вышло намеренно приземлённым. Без пафосных речей, клятв о скорой встрече и объятий. Мы все понимали: в этом городе любой уход за угол может стать последним. Театральность здесь неуместна.

Бран подошёл к припасам. Молча отделил своё: два куска вяленого мяса в промасленной бумаге и наполовину пустую флягу. Рассовал по карманам.

Харгрим, всё это время недовольно сопевший над подсумками, вдруг поднялся. Гном подошёл к северянину, порылся за пазухой и выудил небольшой стеклянный цилиндр, внутри которого тускло мерцал зеленоватый мох.

— Держи, дикарь, — проскрипел подрывник, сунув фонарь прямо в широкую ладонь Брана. — Не потеряй. И не расколоти своими клешнями. Это последний запасной. В трубе без света башку расшибёшь, а я потом слушать твоё нытьё не собираюсь.

Бран посмотрел на фонарь, потом на гнома. Губы горца дрогнули.

— Спасибо, рудокоп. Постараюсь не сожрать его по дороге.

Крэг, наблюдавший за сборами, медленно поднялся. Подошёл, доспехи глухо звякнули. Посмотрел на Брана с выражением искреннего, почти детского недоумения.

— Маленький рыжий человек уходит? — густым басом спросил бугай.

— Ухожу, Крэг, — кивнул Бран, закрепляя меч на поясе. — Поведу вот этих помятых ребят на свежий воздух. А то они тут совсем скисли.

Крэг перевёл мутный взгляд на гвардейцев Валериана, оглядел их изломанную броню и усталые лица. Потом снова посмотрел на горца.

— Маленький рыжий человек добрый, — изрёк Крэг с той невозмутимой уверенностью, с какой констатируют смену времён года. Он почесал бритый затылок. — Мертвяки не любят добрых. Они их едят первыми. Ты бей их по голове. Если не бьётся — бей по коленям. Мертвяк без коленей не бегает.

Сказано было совершенно серьёзно, без тени иронии. Простая инструкция по выживанию. Но в этой угловатой, нелепой фразе прозвучало что-то такое, от чего у меня на мгновение сдавило горло. Это было прощание. Прощание, которое Крэг вряд ли сам осознавал, но которое было честнее всякого высокопарного прощания.