Книга Печать безумных. Безымянные, страница 46 – Екатерина Гичко

— Это святилище только для одного? — удивилась Лирка.

В Арван-Ё она тоже видела святилище, но по словам Ирреса оно предназначалось для нескольких Господ.

— С Аххентаром никто не мог ужиться. Он был сумасшедшим даже среди этих сумасшедших.

Травы, растущие здесь, почти не светились, и тьма плотно скрывала разрушенные стены. Лирке это место невольно напомнило Арван-Ё, который тоже утратил свой волшебный жутковатый облик.

— Не будем останавливаться здесь, только пройдём, — сказал подселенец. — Это собьёт их со следа.

— Собьёт? — усомнилась Лирка.

— Господ собьёт, если решат снизойти до нас, — поморщился Иррес. — А с остальными и так разберёмся. Тихо! — зверь неожиданно шикнул и прижался грудью к земле.

Лирка обернулась, настороженно осматриваясь и приседая. Потом до её слуха донёсся странный, неуместный здесь звук. Словно котёнок плакал. Внутри всё дёрнулось навстречу этому плачу, и Лирка едва успела себя осадить. Медведица внутри вскинула тяжёлую башку. Чуть позже слуха коснулся тихий женский голос и всхлип. Оборотница не сразу поняла, что кто-то по-хоёторски просит кого-то не плакать.

Иррес исчез, и голос тревожно зазвучал в голове:

«Странность какая…»

От развалин отделилась пошатывающаяся хромающая фигурка. Всхлипы стали слышны чётче. Кто-то захлёбывался в тихих рыданиях.

«Женщина. С ребёнком?»

Повинуясь какому-то инстинктивному побуждению, Лирка медленно распрямилась и сделала шаг вперёд. Как мать она чувствовала вязкое отчаяние другой матери и на миг позабыла, что находится на вражеской территории.

Фигурка замерла, испуганно вздохнула.

Почти минуту обе женщины просто стояли и в молчании смотрели друг на друга. Затем хоёторка качнулась вперёд, всхлипнула и, опустившись на колени, простёрлась ниц. Руками она выпихнула перед собой кряхтящий свёрток и, захлёбываясь, прошептала по-северосалейски:

— Возьми…

А-ара словно оказалась перед бездной. Она не простиралась под ногами, она разворачивалась прямо перед глазами непроглядной чернотой. Будущее, которое она воображала, исчезло и сменилось чёрным полотном. Прижимая к груди завёрнутую в накидку дочь, женщина силилась рассмотреть путь, уготованный ей. Но не видела, будто жизнь пришла к концу и оборвалась.

Куда идти? В становище мужа ребёнка ждала смерть. В родном поселении её, сбежавшую от супруга, никто не примет. Некуда идти. Хоётор всегда казался ей очень маленьким, и А-ара не знала, где спрятаться.

Они с дочерью остались одни в этом мире, без крова и защиты.

В каком-то бредовом тумане А-ара поднялась. Едва передвигаясь, собрала сухие ветки и запалила костерок, на котором по обычаю сожгла послед. Было ли время для соблюдения ритуалов? Разум цеплялся за сейчас ненужное, заставляя делать хоть что-то. Когда костёр прогорел, А-ара всё так же бездумно сгребла оставшийся пепел в кусок ткани, оторванный от юбки, и с дочерью на руках зашагала в сторону реки.

Уже после пары шагов на женщину накатил страх, что за ней отправили погоню, что её ищут. Она начала со слезами уговаривать малышку быть потише, не плакать, не выдавать их… Будто ещё была какая-то надежда на лучшее.

Глухое тоскливое отчаяние, когда некуда идти, не от кого ждать помощи и когда ты сама ничего не можешь. Даже идти быстро не можешь.