Книга Печать безумных. Безымянные, страница 253 – Екатерина Гичко

Пока не знает как, но решит.

Подозревать себя в совершении непростительного и знать, что ты на самом деле совершил… Состояния совершенно разные. Узээриш чувствовал себя разбитым. Спрашивал раз за разом, мог ли он на самом деле сотворить подобное, и… Похоже, мог. И с этим придётся жить дальше. Как-то примириться с этим, осознать, что сделал непоправимое, и жить дальше.

За долгую жизнь, которую боги дали оборотням, хоть раз да совершишь что-то непростительное и непоправимое. Узээриш уже совершал и знал, что совершит в будущем. Но считал, что никогда и ни за что в жизни не опустится до насилия над женщиной. Он был способен получить благосклонность и без принуждения, он не получал удовольствия от криков, слёз и просьб остановиться.

Но он не остановился?

Он бы многое отдал, чтобы вспомнить ту ночь, чтобы прожить её заново и убедиться. Чтобы хотя бы не сомневаться. Потому что сейчас он пытался найти оправдание себе и подозревал незнакомую Лесси в неискренности. Может, она и не была против? Может, она подслушала их разговор в кабинете Шереха и придумала эту историю? Может, на самом деле ничего не было?

Нет, что-то было.

Риш вновь обратился к сову. Тот рьяно встрепенулся, когда они только услышали обвинения, но, стоило Лирке заступиться, глупая птица успокоилась. Может, зверь что-то помнит, что-то подскажет?

За дверью раздались тихие шаги. Узээриш насторожённо вскинул голову. Девушка явно стояла по другую сторону на расстоянии менее половины сажени. Тихо, но нервно дышала, с едва уловимым шелестом мяла подол платья, переступая с ноги на ногу. Отошла. И торопливо зашагала вглубь комнаты, в спальню.

— Так и собираетесь здесь сидеть? — на пороге соседних апартаментов замер Саврий.

Помощник окинул взглядом расхристанного господина. Риш поморщился и не ответил.

— Я не верю в эту историю, — прямо сказал Саврий. — Много раз видел вас пьяным, и это самое безобидное ваше состояние.

— Если бы я помнил ту ночь, то, может, согласился бы, — глухо ответил Риш. — Но ведь проблема в том, что я ничего не помню. Кроме… этих отталкивающих ладоней.

— Если бы вас отталкивали, вы бы оттолкнулись. Пьяный вы совершенно беспомощны, — без обиняков заявил помощник. — С вами бы и ребёнок справился.

— Чего ты мне всё это говоришь⁈ — разозлился Риш. — Я слышал это сотню раз. Но я сам не помню! Не помню! Как мне избавиться от сомнений, если я не помню⁈ Если никто ничего не видел и не знает⁈ Кому мне верить⁈

Саврий промолчал. В коридоре повисла тишина.

— Утром я отправлюсь во дворец и привезу хайрена Иерхарида, — наконец сказал помощник, обдумав что-то. — Его дар точнее вашего отвечает на прямые вопросы. Вот тогда и узнаем, говорит ли девушка правду. И попрошу у господина Винеша какое-нибудь зелье для правды.

Риш облегчённо вздохнул. Груз, лежащий на плечах, полегчал. Всё же хорошо, когда рядом есть кто-то, кто верит в тебя и пытается доказать твою невиновность.

— И не удивлюсь, если господин Шерех… — Саврий не докончил.

Ночную тишину разорвал истеричный женский визг, донёсшийся из Ришевой опочивальни.

От прошившего стены вопля Лирка подскочила на постели раньше, чем успела разлепить глаза. Тут же скатилась на пол и зашарила по поясу в поисках кинжала. Потом вспомнила, где находится, и нашла взглядом встрепанного Ханёна, сонно хлопающего глазами в разворошённой постели. Первое, что бросилось в глаза, — вздувшаяся от ветра занавеска.