Книга Печать безумных. Безымянные, страница 219 – Екатерина Гичко

— Но почему вы так упорно молчали? — нахмурился Узээриш. — Ваш опыт мог помочь другим избежать той же участи.

— Не помог бы, — господин Отрот насмешливо вскинул брови. — Корона не стала бы распространяться о безумии среди влиятельных родов, чтобы не спровоцировать панику. А об опасности хоёторских вещей вы и без меня прекрасно знали. Кроме того, что нового бы я вам сказал? Про голоса говорили все помешанные. И я не могу прибавить ничего нового. Я не знаю, кто это. Он страстно желал, чтобы Арван-Ё вернулось Хоётору. Это всё, что я могу сказать. Он явно опасается богов, и именно поэтому здесь, — управляющий развёл руками, — я в безопасности. И если бы я не чувствовал эту безопасность, то продолжил бы молчать. Ведь он обещал разрушить разум, если рассказать о нём.

— И вы верили?

— Да. А теперь, после стольких лет работы здесь, понимаю, что мои опасения не были беспочвенными.

Отрот умолк, когда раздался стук в дверь. Помощник занёс поднос с чистыми чашками и пузатым чайником. Разлил отвар и удалился. Управляющий осторожно пригубил напиток и продолжил:

— Видите ли, когда на разум беспрерывно воздействует чужая воля, начинается изменение сознания. Быстрее всего нарушаются физиологические процессы. Постоянный стресс и недосыпы… а он не даёт спать… очень плохо влияют на здоровье. В таких условиях мозг не может работать так, как прежде. Начинаются проблемы. На фоне этих проблем чужие увещевания и мысли уже проще встраиваются в сознание, ты начинаешь воспринимать их как свои собственные. Разрушаются прежние мыслесвязи и нервные связи. Во многих случаях это уже необратимый процесс. Хорошо, если у оборотня крепкое душевное здоровье и сильная воля. Он может долго сопротивляться. Возможно, — в голосе господина Отрота прозвучало сомнение, — даже победить в этом противостоянии. Но сами понимаете, испытывать свои возможности слишком опасно. Лично меня потеря разума страшит больше смерти. Мой брат Эдар, похоже, обладал сильной волей, раз смог так долго ему противиться и добраться до дома. Но всё же он, видимо, почувствовал, что поддаётся, и покончил с собой.

— Думаете, что он сам сбросился? — усомнился Узээриш.

Отрот уверенно кивнул.

— Он… тот, кто говорит… злился из-за его упрямства и обещал, что меня ждёт та же участь, только в этот раз он сам науськает меня на самоубийство.

— Науськает? — прищурился хайнес. — Не сам сбросит?

— Нет. Управлять телом он почти не может. Только самую малость, если судить по другим безумцам, и когда они подчинялись его воле. А в этом случае избавляться от них у него причин не было.

— Если подытожить, то некто неизвестный может найти путь в разум того, кто прикоснётся к определённой вещице из Хоётора, — Риш задумчиво провёл пальцем по рукоятке одного из кинжалов, что украшали стену. — Он может пробираться только в мысли, управлять телом может, только если воля оборотня ему подчинится. Подчинение то же самое, что и безумие, и грозит необратимой утерей разума. Всё, чего хочет этот некто, — возвращения Арван-Ё Хоётору.

— Мне нечего добавить, — управляющий вновь пригубил отвар. — Как видите, я почти не внёс ясности.

— А вы не замечали за собой каких-то ещё изменений?

— Побывав на пороге безумия, я стал лучше понимать душевные проблемы других. Только и всего. И ещё… — Отрот замешкался. — Не уверен, что мне это не кажется, но порой мне чудится, что я чувствую вещи… предметы, которые несут на себе след… м-м-м… божественного… Нет, даже не так. Которые несут на себе след причастности к миру бессмертных. Порой я вижу такие предметы в храме.