Книга Печать безумных. Безымянные, страница 216 – Екатерина Гичко

— Сколько знал, столько сказал, — Узээриш вновь прикрыл глаза, воскрешая перед внутренним взором недавний разговор.

Они только что покинули лечебницу при храме бога Волпа̀деса, при которой уже почти пятьдесят лет жил Отро̀т Ы̀лный — ныне единственный законный наследник семьи Ылный, который никак не хотел брать на себя управление родом. Уже сорок восемь лет за него эту обязанность нёс престарелый двоюродный дядюшка. И все ждут не дождутся, когда старого козла сменит молодая кровь. И даже всё равно, что у молодой крови двоедушие.

Сорок девять с половиной лет назад род Ылный был одной из семей, наследники которых погибли при Арван-Ё при весьма загадочных обстоятельствах. Именно Эда̀р Ылный единственный смог добраться до родного дома, но очень скоро его нашли в главном зале особняка с разбитой головой. Его отец Рож Ылный был среди тех, кто затеял заговор против трона, преследуя целью отсоединение Арван-Ё от Салеи. Вслух об этом не говорили, но главы всех двенадцати родов, замешанных в заговоре, были душевно больны. Расследование не смогло выяснить причин внезапной болезни стольких оборотней. Из двенадцати семей семь после чистки утратили почти всё своё влияние и вряд ли смогут добиться прежнего положения в ближайшие два столетия. Ещё по пяти семьям участие в заговоре ударило очень сильно, но возможность оправиться в ближайшие полстолетия у них осталась. Чтобы заслужить прежнее доверие, они отослали из столицы сыновей, отправив их на воинскую службу на восток и юг.

Но Отрот Илный остался в Жаанидые. Он приходился прежнему главе племянником. На момент заговора находился далеко от столицы и участия в деяниях против короны не принимал. Но по возвращении в город им неожиданно овладело безумие. Памятуя о том, что стало с дядей, Отрот обратился за помощью при первых признаках душевной болезни. Лекари не могли помочь, состояние оборотня только усугублялось, пока он сам не сбежал из дома и не явился в храмовую лечебницу. Там ему неожиданно стало легче, но возвращаться в родной дом мужчина не пожелал. Так и жил в лечебнице, сейчас уже в роли управляющего. Выезжал за территорию храма крайне редко и всегда торопился вернуться. О своём состоянии рассказывать не любил.

Но, услышав о сумасшествии главы рода Рышный, всё же сдался и пошёл на откровенность.

Кабинет управляющего лечебницей при храме Волпадеса представлял собой довольно уютную и очень светлую, наполненную солнечным сиянием комнату. Господин Отрот возмещал собственное затворничество комфортной обстановкой. Тюремная камера, убранная по вкусу заключённого. Стены задрапированы светло-зелёной тканью, все четыре окна кабинета распахнуты, и лёгкие муслиновые занавеси подрагивают перистыми облаками. Вдоль стен стоят книжные шкафы. Деловыми бумагами занят был только один из них, в остальных же теснились корешки разнообразных по виду и содержанию книг, высились пирамиды тугих свитков и штабелями лежали бювары, скрывающие в себе разрозненные листы с, может быть, гравюрами, стихами, картами или дневниковыми записями. В простенках между стеллажами и на боковых стенках шкафов висели полотна с пейзажами, сочность красок которых говорила о свежести их создания.

Стол хозяина кабинета расположился напротив двери, примыкая боковым краем к стене, на которой красовалась богатая коллекция колющего и режущего оружия. Позади стола, за удобным креслом, обитым кирпичного цвета бархатом, сияло ослепительным светом распахнутое окно. Тяжёлый дубовый стол надёжно отгораживал управляющего от посетителей: длинная и широкая столешница; передняя панель короба, на котором та лежала, украшена затейливым, очень детальным рисунком на тему сразу нескольких детских сказок. На столе помимо деловых бумаг, бюваров, чернильниц и печатей стояли затейливое пресс-папье, большая деревянная ваза с розами, корзина с тряпичными зверятами и замызганная чашка, помыть которую забывали, наверное, уже недели две. Напротив стола имелось два гостевых кресла. Очень мягких, удобных, замечательно вписывающихся тёмно-зелёным бархатом в обстановку.