Книга Печать безумных. Безымянные, страница 155 – Екатерина Гичко

— Я… — жрец кашлянул и перевёл взгляд на Миану, которая молча смотрела на него зеленоватыми глазами и тянула в рот ногу.

— Где ты её спрятал? — голос деда хищно понизился, он стал похож на волка, выискивающего добычу. — А, Руахаш? Думал скрыть от семьи? И я, и Жада̀ла не уедем, пока не увидим её.

— Бабушка здесь? — испугался Руахаш.

— Ну а где ей ещё быть после таких-то новостей? Здесь. Вместе с моими оборотнями проводит обыск. Мы тут каждый камешек перевернём, но внучку найдём. Так что не думай, что сможешь…

Не дав деду договорить, Руахаш развернулся, показывая ребёнка на своих руках. Рот деда потрясённо распахнулся, и трость грохнулась на пол.

— Я не собирался прятать, — внук был слегка смущён. — Просто ещё вчера я не был отцом, мне нужно было… я хотел привыкнуть.

Миана пискнула и возмущённо дёрнула ножкой. Шерех встал со своего места и медленно приблизился. Всмотрелся в девочку горящими глазами и расплылся в улыбке, немного потрясённой, но торжествующей.

— Четвёртая дочь рода Вотый, — прошелестел старый волк, смело оглаживая животик малышки.

Та удивлённо на него посмотрела, а затем перевела такой же удивлённый взгляд на Руахаша. Тот ощутимо нервничал. Прежние страхи вылезли наружу, он начал бояться, что, помня о том, каким плохим отцом он уже однажды стал, семья попытается забрать Миану под свою опеку. Он был готов сражаться за девочку, но в то же время не чувствовал, что имеет право.

— Привет, милая, — ласково пропел Шерех, протягивая руки и настойчиво изымая младенца из объятий Руахаша. — Какая ты уже большая… для новорождённой, — волк поудобнее перехватил недовольно закряхтевшую девочку и вопросительно посмотрел на внука.

— Ей почти четыре месяца.

— Где мать? — строго спросил дед.

— Не знаю, — честно ответил Руахаш. — Я её никогда не видел.

— О, — Шерех смерил внука задумчивым взглядом и всмотрелся в скуксившееся личико малышки. — Хм-м-м… Но на тебя всё равно почему-то похожа.

Миана решила, что и так проявила слишком много терпения в отношении наглого незнакомого оборотня, и разразилась оглушающим криком. Руахаш с видимым облегчением потеснил деда и поторопился забрать у него ребёнка.

— Она не любит незнакомцев, — жрец старательно пытался скрыть торжество, но от хитрого взгляда деда ничего не укрылось.

Младенца он отдал, но внуку попенял:

— Уже избаловал.

— Я слышала детский крик!

Руахаш сжался, узнав строгий голос бабушки. Через минуту женщина — старухой её назвать язык не поворачивался — появилась в дверях и внимательно осмотрела мужчин. Но мигом потеряла к ним интерес, наконец найдя то, что искала по всему храму.

— Госпожа, я могу сказать вашим оборотням, чтобы они прекратили обыск? — за её спиной появился подобострастно улыбающийся Шан. Госпожу Жадалу он опасался больше, чем старого консера.

— Да, иди, скажи им, мальчик, — рассеянно отозвалась женщина.

Несмотря на преклонный возраст, госпожа Жадала была ещё очень крепкой женщиной. Она сохранила гордую осанку, а на морщинистом лице можно было увидеть следы былой ослепительной красоты. Со спины она до сих пор походила на молодую женщину с роскошной шапкой серебристых волос.

— Руахаш, почему ты до сих пор не представил нам свою дочь? — ноздри оборотницы негодующе раздулись, и жрец почувствовал себя провинившимся мальчиком.