Книга Печать безумных. Пророчество, страница 92 – Екатерина Гичко

— Простите, наверное, я задела вас своим любопытством, — Лирка действительно чувствовала себя виноватой. Даже посмела жалеть госпожу Лоэзию, которая на самом деле в жалости совсем не нуждалась.

— Нисколько, — Лоэзия заливисто рассмеялась. — Майяри интересовало то же самое, только она была куда прямее. Но она вольная птица, ей нужен простор, поэтому ей сложно понять меня, птичку домашнюю, привыкшую жить в ухоженном саду. Я имею сейчас больше, чем могла бы иметь по праву рождения.

Всё же в жизни богатых свои условности.

«Смертные вообще любят усложнять жизнь,— презрительно фыркнул Иррес. — А зачем? Из страха потерять уже полученное. Вы думаете, что если соблюдать определённые условия, то никогда и ничего не потеряете. Ха!»

Сейчас госпожа Лоэзия казалась Лирке куда мудрее её самой. Ведь эта птичка прекрасно осознавала предел собственных сил, свои возможности и с благодарностью принимала то, что жизнь ей дала. А та дала ей больше, чем она могла пожелать.

Закралось сомнение, что госпожа Лоэзия наивна и в отношении Мариша. Если бы все вокруг неё не пытались с таким рвением скрыть тёмные дела домоправителя, может, Лирке и не было бы так любопытно. Но теперь же она сгорала от совершенно неприличного интереса. Впрочем, спросить она не рискнула.

— Вы хотите узнать что-то ещё? — Лоэзия лукаво прищурилась.

Лирка смешалась.

— По лицу вижу, — хозяйка дома светло улыбнулась и призналась: — На самом деле, я подозреваю, что вас интересует. Мариш, да?

Всё-таки знает! Лирка пристально уставилась на девушку, борясь с желанием спросить.

— Вы знаете, кто он, да? — в улыбке Лоэзии появилась лёгкая грусть.

Не желая произносить вслух, магичка просто кивнула.

— И я знаю, — призналась девушка. — Нет, я знаю не так много, но я неглупая. Если в детстве я обманывала себя и убеждала, что Мариш попал на плаху не потому, что был плохим, а потому что его осудили плохие оборотни, то дальше я себя обманывать уже не могла. Осуждаю ли я его? Нет.

Лирка не знала, что ожидает услышать, но, откровенно говоря, она не предполагала, что нежная госпожа Лоэзия сможет закрыть глаза на те преступления, что сотворил господин Мариш. Ей казалось, что столь впечатлительную девушку поступки Мариша должны глубоко ранить.

— Оправдываю ли? Нет, — Лоэзия спокойно посмотрела на растерявшуюся гостью. — Я прекрасно понимаю, что Мариш принёс много горя, хотя и не знаю его истинных размеров. И не пытаюсь узнать. Но он долгое время был единственным, кто действительно меня любил. Только его волновала не моя судьба, а мои желания. Только он заботился обо мне потому, что хотел заботиться обо мне. И я люблю его.

От простого и искреннего признания тоскливо сжалось сердце.

— Собственно, если бы не он, вряд ли бы я поняла, что такое любовь. Мои родители, — тень печали скользнула по прекрасному лицу, — очень холодны. Ко мне тепло относилась нянечка, но она не пробыла со мной долго. И я полюбила Мариша, потому что он любил меня. Он совершил много ужасного, но я не могу судить его. Да и имею ли право? Те, кому он принёс боль, имеют, а я нет. И я навсегда останусь на его стороне.

Кажется, Лирка начинала её понимать. Запоздало вспомнила про Хабдира, который ходил в банде Мариша и которого она готова защищать. Её с Хабдиром связывала не боль, а нежная привязанность.