Книга Печать безумных. Пророчество, страница 297 – Екатерина Гичко

— Нам нужно думать, что делать дальше, — оборотень сглотнул. — Неизвестно, когда проклятое дитя войдёт в силу. Но пробиться к ней через Вотых будет очень сложно. Я… не могу представить, кто возьмёт на себя эту задачу. Вы сами говорили, что в Хоёторе теряют терпение.

«Они давно уже не отличаются терпением,— насмешливо фыркнул Господин. — Безумные не умеют ждать».

— Была надежда на Викана Вотого, но он раскрыт, — Рихан нервно сжал в ладони подвеску, свисающую с браслета, который оплетал его запястье. — Второй раз так удача нам вряд ли улыбнётся. Вотые слишком осторожные. Приобретают артефакты и украшения только у определённых мастеров, запрещают слугам брать амулеты на стороне… У них слишком много недоброжелателей, чтобы мы могли надеяться, что нам удастся найти брешь ещё раз.

«А та девочка? Его невеста. Мы можем попробовать воспользоваться ею ещё раз. Или дети. Дети наивны и доверчивы. А у Вотых есть дети».

В груди свернулась тяжесть от ощущения лёгкого омерзения только при мысли, что он, Рихан, своими руками даст ребёнку побрякушку, которая вселит в его голову безумного духа. Господин расфыркался от смеха над его жалостливостью. Самому ему ничуть не стыдно пользоваться чужой наивностью.

Уловив движение сбоку, Рихан бросил взгляд на сидящую за столом женщину. Озноб страха уже привычно прошёлся по коже, стоило ему посмотреть на невозмутимое, кукольно-безэмоциональное лицо «гостьи».

— Что с ним? — наконец спросила она на языке исчезнувшего государства хаги.

Серые глаза неотрывно смотрели на мечущегося хоёторца, и оборотень с досадой взглянул на него.

За прошедшие дни женщина стала говорить куда лучше, но болтливостью не отличалась. Сам Рихан с ней не общался: не знал языка. Хоёторский маг презрительно кривился и сторонился её, хотя Господин и сказал ему, что не стоит видеть в гостье женщину. Беседы с ней вёл только Господин, которому сама женщина была ужасно любопытна. Но та не всегда отвечала и большую часть дня неподвижно сидела у окна и, почти не моргая, смотрела на солнце. Или ночные светила. Спала она тоже мало. Ела. Пила. Но без охоты. Просто из осознания, что телу из плоти и крови нужна вода и еда. Оборотень дал ей кое-что из своей одежды, чтобы она не ходила голая, но обувь та продолжала игнорировать, предпочитая ходить босиком.

Хотя… Умела ли она вообще предпочитать?

Рихан ощутил, как внутри загорается чужой интерес.

— Он ужасно расстроен,— почти запел Господин, переходя на язык хаги. — Ты знаешь, что такое печаль?

— Да, — ни один мускул не дрогнул на лице женщины.

— Но не чувствовала?

Молчание. Впрочем, оно Господина не расстроило.

— Он в ужасном положении. Его ребёнка украли и увезли сюда,— с губ сорвался горький вздох. — Его дочь — очень особенное дитя. И одни оборотни украли её, чтобы вырастить как своего ребёнка и потом использовать её ради свои целей. Тебя когда-нибудь использовали ради чужих целей?

— Да.

Рихан ошеломлённо распахнул глаза. Неужели есть такие бесстрашные существа?

— Мы пытаемся помочь ему, но те оборотни слишком сильны, а мы слабы,— голос Господина звучал печально и очень искренне. — Но мы обязаны что-то придумать. Неправильно, если ребёнка воспитывают чужие, когда у него есть любящие родители.

Женщина не ответила.

«Следи за ней,— велел Господин. — Существа, подобные ей, стремятся к правильности, хоть сами никогда не станут правильными».