Книга Печать безумных. Пророчество, страница 160 – Екатерина Гичко

— Г-господа, — позвал лакей.

— Никуда я не пойду! — заупрямилась Майяри.

Но муж посчитал, что сейчас хайнес прав, и, взвалив супругу на плечо, понёс её прочь.

— Ну Ранхаш! — Майяри обиженно стукнула его кулаками по спине.

— Хватит, — сухо и веско обронил харен. — Утром разберёмся.

— Да ничего твоей подруге не будет, — заявил Викан, отлипая от косяка и выходя вслед за братом в коридор. Уже оттуда донеслось: — Сов хайнеса над ней крыльями машет.

— Что⁈

Риш тяжело выдохнул и посмотрел на Лирку, которая продолжала спать и улыбаться.

— Ты тоже иди спать к себе, — велел он Мхяну. — Хотя погоди, — Риш посмотрел на страдающего подселенца. — Зайди к лекарю… у стражи спросишь, где он… и попроси похмельного зелья, — и, смерив зверя взглядом, добавил: — Ведёрко.

Парнишка помялся, но всё же вышел. А Риш, обойдя постель, со стоном рухнул на неё.

— Вы здесь спать собрались⁈ — возмутился Ханён.

Повернув голову, хайнес хитро на него посмотрел и сказал:

— Охранять буду. А то вернётся эта сумасшедшая тётка и украдёт твою маму.

Тут мальчику крыть было нечем. Поджав губы, он помялся, посопел и полез на кровать. Устроившись между матерью и хайнесом, он пихнул последнего, чтобы тот подвинулся, и Риш неохотно уступил ему ещё немного места.

Уже сквозь сон он слышал, как вернулся Мхян. Парень осторожно подступил к зверю, выставляя перед его мордой ведро с зельем.

— Чего тебе, тёмная душа?

— Я тут это… зелье принёс.

— О! — Иррес поднялся на дрожащие лапы. — Ты мне всегда больше всех в нашей семейке нравился.

И Риш вновь уплыл в сон.

Ханён ворочался дольше всех, негодуя на взрослых и жутко ревнуя маму к сопящему рядом хайнесу.

Только Лирка продолжала безмятежно спать, не подозревая, какой ужас ждёт её утром.

В нынешнюю ночь решили сложить посмертный костёр для погибшего И-тро-ха. А-ара всё ещё не могла поверить, что жрец так и не вернулся из Дома Духов, став жертвой гнева Господина. По крайней мере так говорили, когда утром, решив больше не ждать его возвращения, туда отправился Хо-ёта-си и один из сыновей И-тро-ха. И немедленно по становищу расползлась жуткая весть.

Жрец найден мёртвым.

Видимых увечий не было. Его нашли в центре главной залы лежащим на животе. Уже остывшим и окоченевшим. Только тело его было куда более тяжёлым, чем при жизни, а изо рта сыпался песок. И-сон-ри рассказывал, что, когда они с Хо-ёта-си подняли отца, печать спала с его шеи и осталась лежать в храме. И пока никто не рвался за ней.

Такая судьба была неудивительна, жрецы часто гибли. Порой их наказывали и Господа за чрезмерную самоуверенность. Но господин И-тро-х всегда был очень осторожен и в словах, и в делах. Иногда его даже обвиняли в трусости. Но трусом он не был. Всё же он единственный, кто не побоялся броситься в Дом Духов, когда ночью оттуда начали раздаваться жуткие вопли. Видимо, он надеялся умилостивить Господина, чтобы тот не перекинул гнев свой на вверенный ему народ. Так утверждала его старшая жена.

Мужчины же иначе как глупцом его не называли. Но называли утайкой. А-аре отчего-то казалось, что злыми словами они скрывают собственную трусость. Ведь мало кто из них осмеливался и сейчас подойти к Дому Духов ближе, чем на четыре сажени.

— Не ко времени его смерть, — хмурился Хо-ёта-си.