Книга Печать безумных. Пророчество, страница 141 – Екатерина Гичко

Отец тоже считал себя разумным и предусмотрительным оборотнем, но действовал мягче, считая, что сын слишком резок и категоричен. И считал так до сих пор, хотя собственное мягкосердечие и стремление давать шанс едва ли не всем не раз выходили ему же боком.

— Когда я в себя пришёл и узнал про… — Иер слегка сбился.

Сперва он узнал про Зиша. Узнал, что у его маленького сына появился после той злосчастной ночи второй зверь — маленькая, не доросшая химера духа. Риш долго молчал, не хотел беспокоить и тревожить тяжело идущего на поправку отца. Тот потом долго сидел с младшим, когда тот обернулся птенцом, и пристально следил за химерой, которая, как и положено детёнышу, любопытно обнюхивала все углы, игралась и висла на занавесках.

— … то доискался у дара, куда делась химера с господином Игренаэшем, — продолжил хайрен. — Лирка к этому времени уже была на заставе. Мне пришлось проверить тех, с кем она общалась сразу после мятежа, и я выяснил, что о её состоянии знают господин Руахаш и Майяри.

Лирка испуганно распахнула глаза. Что теперь будет с её подругой…

«Да ничего,— сварливо отозвался Иррес. — Судя по реакции местных, скорее предпочтут связаться с чумой, чем с ней».

— Ну кто бы сомневался⁈ — раздражённо фыркнул Узээриш. — То-то расследование Ранхаша особого результата не принесло.

И Лирка только в этот момент осознала, как сильно, оказывается, была защищена её тайна. Прикрыта со всех сторон. Она чувствовала себя одинокой и беспомощной наедине со своими проблемами, но на самом деле была не одна. О ней всё это время заботились, врали самому хайнесу, нарушали законы, чтобы сохранить её свободу.

— Собственно, через них я отслеживал её состояние, — господин Иерхарид благодарно посмотрел на жреца. — Они желали блага исключительно Лирке и у них не было ни единой причины, чтобы покрывать бесчинства подселенца, если бы тот вдруг решил начать осуществлять какие-то свои планы.

Дверь тихо отворилась, пропуская вернувшегося со стулом Саврия.

— И вы верили, что там внутринеё ничего такого не зреет? — неприятно удивился Риш.

— Поверь, — жрец посмотрел на него посиневшими глазами, — у меня есть возможность понять, что творится с её, — он усмехнулся, — внутренним миром. Мёртвому хайрену нет никакого смысла пытаться захватить власть, живым он уже не станет. Ему давно пора на перерождение, но душа его насильно привязана к плоти. У душ после смерти стремление к жизни проявляется только одним способом. Они тянутся к перерождению.

— А как же призраки? — Риш осознавал, что сейчас на него смотрит, вероятно, сам бог, но тушеваться не собирался.

— Они не стремятся к жизни, — тонко улыбнулся… жрец. — Они стремятся завершить свою прежнюю жизнь, которая никак не хочет их отпускать. Мёртвому хайрену не за что здесь держаться. Всё, что он хотел бы закончить, мёртво. А жажда мести его не отравила. Он просто несчастная душа, которую связали с духом.

Риш вопросительно приподнял брови.

— Самое интересное, — виновато улыбнулся отец. — Сам я ещё не имел чести общаться со вторым… м-м-м… другом Лирки…

— Сомнительная честь, — скривился жрец. Впрочем, глаза его почти тут же пожелтели, и Руахаш с раскаянием улыбнулся раздражённо зыркнувшей на него «Лирке».

— Ты же помнишь описание химер духа? То, как их создавали и как создавали самые первые экземпляры? Так вот, химера, что сейчас в Лирке, единственная оставшаяся от первых опытов.