Книга Печать безумных. Солнце поражения, страница 231 – Екатерина Гичко

Он испуганно посмотрел на второго мужчину. Тот был чуть выше Ша-ван-ха, но всё же сходство между ними было очевидным. Тот самый отец? Худощавый, даже суховатый. Лицо скуластое с резко выраженными чертами, из-за чего мужчина в отличие от Ша-ван-ха казался не красивым, а измождённо-злым. Длинные светло-русые волосы свободно стекали по плечам, глаза блестели как сталь клинка.

Нет. Мхян не был согласен с охотниками. Ничуть они не похожи!

— Так ты тот Ша-мян, который прилетел на поиски своего отца? — уголки тонких губ чуточку приподнялись в каком-то подобии тёплого участия.

— Да, господин, — поспешил кивнуть Мхян. — Но мой отец должен быть далеко…

— Море? Я тоже там когда-то жил, — спокойно сказал незнакомец. — Меня зовут Ша-нора-хи.

«Хи»? Мхян растерялся. Охотники вроде бы определённо говорил про кого-то с именем с «х» на конце. Он обратил на это внимание, потому что знал, как важны для хоёторцев эти окончания.

— Со мной поделились некоторыми подозрениями те, кто привёл тебя… — Ша-нора-хи хоть и старался сохранить доброжелательный тон, звуки, слетавшие с его губ, едва ли не льдом звенели.

— О, нет! Я не думаю, что они правы! — поспешил отмахнуться Мхян, но жрецы, похоже, его не услышали.

Их взгляды устремились за спину парня, и тот поспешил обернуться. И сердце едва не выскочило из груди, когда он увидел широкую грудь Господина в какой-то пяди от себя. Вскинув голову, Мхян понял, что Господин его видит.

— Что-то случилось? — пролепетал Мхян. — Я что-то сломал? Что-то построить? Или вам просто скучно?

Господин продолжал стоять и просто на него смотреть.

— Хотите смотреть? — нервно спросил парень. — Ну… смотрите.

Он опять повернулся к жрецам, хотя по спине теперь мурашки как песчинки прокатывались.

— Возможно, в этих странных предположениях есть какая-то правда, — неожиданно заявил Ша-нора-хи. — Когда-то у меня была жена и сын, но, увы, Лес забрал их и не выпустил. По крайней мере, я всегда так считал. Как звали твою мать?

— Лисаной, — выпалил Мхян первое попавшееся имя. Имя родной матери этим мутным типам он никогда не скажет.

— Ах! — лицо Ша-нора-хи неслишком натурально вытянулось от изумления. Потом горечь печали исказила его черты — опять же несколько наигранно, — он выдохнул: — Моя бедная глупая Лисана… Неужели она сбежала? Но отчего⁈ Ах, она наверняка испугалась угроз… Как я мог не понять!

Лицо Ша-ван-ха занемело, даже глаза остекленели. Мхяну бы тоже было неловко наблюдать чью-то столь безыскусную игру. Но в этот раз она была направлена на него. Растерянно заморгав, он посмотрел на Господина, словно ища у него поддержку, потом на невозмутимого Ша-ван-ха и наконец на горестно скривившегося Ша-нора-хи. На глазах вскипели слёзы — куда более натуральные, чем кривляния жреца, — и Мхян, распахнув объятия, бросился к жрецу. И уже прижавшись к его сухой груди, разразился сухими рыданиями.

Всё же стать потерянным сыном главного жреца Хоётора в его положении было не самым плохим выходом.

Лес озадачивал своим однообразием. Вокруг деревья, кусты, деревья и опять кусты… В городе или в горах всё же было проще. А здесь Ёрдел не мог избавиться от ощущения, что ходит на одном месте. Ещё и кусочек чёрного кварца почти не двигался по серебряной пластине. Видимо, расстояние от него до означенных на той же пластине точек было слишком велико.