Книга Печать Безумных. Белое и Чёрное, страница 82 – Екатерина Гичко

— Куда?

Стоило ей приподняться на ложе, как спящий за спиной хайнес вцепился в её локоть и приоткрыл светящиеся щёлочки глаз. Иррес рядом недовольно заворочался, но не проснулся.

— Никуда, — растерялась Лирка. — Сесть… просто сесть.

Хватка ослабла.

— Гулять, тонуть и навстречу любым другим неприятностям только со мной, — строго сказал хайнес и закрыл глаза.

Женщина аккуратно отцепила его пальцы от своего локтя, но спящий мужчина забросил руку на её бёдра. Лирка решила не трогать. По опыту прошлых ночей уже знала, что хайнес тут же проснётся. Очень уж чутко он стал спать после её купания в реке. Неужели действительно так сильно переживал?

— Любит.

Лирка вздрогнула и посмотрела на бога. Тот, не моргая, глядел на хайнеса диковатым взглядом, удивлённым и немного любопытным.

— Любовь всё ещё живёт среди смертных? — розовые глаза уставились на Лирку.

— Всё ещё?.. — напряглась она.

— Я давно не видел её. Любовь. Её нет в этих землях, — по губам мальчика скользнула слабая улыбка.

— Вы просто на неё не смотрите, — Лирка ответила холоднее, чем хотела.

Почему-то слова бога царапнули её. С чего бы? Это не её страна, не её родина, не её народ. С чего бы ей обижаться на слова бессмертного, который к тому же знает эти места лучше неё?

Но поверить, что в Хоёторе совсем уж нет любви, не могла. Матери любят своих детей, а дети матерей. Даже если мир совсем жесток и плох, материнская любовь из него не исчезнет, пока не умрёт последняя мать.

— А что можешь видеть ты? — по губам бога скользнула пакостная улыбка. — Ты же не любишь. Его ты не любишь.

У Лирки щёки похолодели. Ей вдруг стало страшно, что хайнес сейчас не спит и слышит их разговор. Но разве она врала ему? Нет, она была честна и не давала ему надежды на взаимность. Так чего она испугалась?

— Вы сами хотя бы знаете, что такое любовь? — огрызнулась Лирка.

— Конечно, — распахнул глаза бог. — Я люблю. Всех люблю. И, — лицо его помрачнело, — всех ненавижу. Но люблю. Люблю их всех, — и злобно сощурился. — Они уничтожили мою страну и мой народ, но я люблю их. Даже Идоару. Хотя его, именно его ненавижу больше всех.

Лирка сперва решила, что бог оговорился, но тот повторил «его» аж дважды. Игры больного разума? Раньше прошлое Хоётора и Ирреса было для неё куда более чётким, понятным. Кое-что из истории страны она знала от господина Наэш, что-то услышала уже на заставе, и Иррес многое рассказывал. Но за эти несколько дней общения с безумным богом и его разумом ей открылась небольшая часть крохотных деталей прошлого. И его картина вдруг превратилась в сложнейшее полотно, покрытое мельчайшими мазками. И белых пятен на нём оказалось слишком много. События спутались в её голове. Вроде бы ей открылись некие тайны, подробности произошедшего. Но они только разрушили некогда целостную картину в её голове. И теперь не хватало чего-то очень и очень важного для понимания.

Иррес и Истаридан ведь были друзьями. Даже если создатель детей жизни погубил их друга, как Истаридан мог нанести вред любимому народу Ирреса, тем, кого он считал своими братьями и сёстрами? Если бы господин Шерех сделал зло ей, смогла бы она тронуть тех, кто дорог Майяри? Нет. Виновника бы она не пощадила. Но мстить через тех, кто дорог её другу, не стала бы.