Книга Печать Безумных. Белое и Чёрное, страница 470 – Екатерина Гичко

По школе уже начали ходить кое-какие слухи о положении хайнеси. Но сегодня, когда она пришла с удвоенной охраной, они словно бы нашли подтверждение. Увы, сама хайнеси не давала ученикам ни одной крупицы новой информации. Из-за строя окружавшей её охраны она вышла сразу за кафедру, которая закрыла её по самую грудь. И взглянула на собравшихся с такой строгостью, что ученики мгновенно потупили взгляды.

Смельчаков, которые бы рискнули спросить у устрашающего мастера по изучению духов, не носит ли она дитя, не нашлось. Хайнеси Лиркаа сама порой походила на прекрасного, но жуткого и непостижимого духа.

— Слышал, в Хоёторе в храмах Истаридана есть статуи с хайнеси. Она же вернула его в наш мир, вот там её за это очень почитают. Представьте только, пройдут тысячелетия, все уже подзабудут эту историю и будут считать, что хайнеси действительно была духом или даже богом!

Юные шалопаи любили такие фантастические разговоры. Порой бурные размышления заводили их в такие дебри, что разобраться их логике уже было невозможно.

— А вы представьте, что Идная, статуя которой на площади Суда стоит, была не духом, а смертной! А духом её сделала молва!

— Ты ещё скажи, что хайнеси наша — милая и нежная женщина, на самом деле любящая поплакать в дождь!

Подозревать хайнеси в сентиментальности было кощунством. Достаточно было один раз поймать её взгляд — суровый и бездонно-чёрный — и всякая чушь мгновенно вылетала из головы. Мягче она выглядела только в окружении семьи. Родичи, особенно те, что исконно Ийехаидые, сверкали ослепительными улыбками, и в их сиянии непоколебимая серьёзность хайнеси смягчалась и уже не казалась столь опасной.

Опасными здесь были как раз коварно улыбающиеся родичи, а не прямая как сталь и столь же смертоносная хайнеси. Может, и правду говорят, что хайнес окрутил свою жену хитростью. И то, долго окручивал. Чуть ли не двенадцать лет. И потом ещё год после свадьбы подле себя держал, никуда особо не пуская. И детей ей ещё до брака заделал. Опутал дану семьи Шхаелых как мог и запустил длинные салейские руки в её вотчину — Хоётор.

Впрочем, и дана свои ростки в Салее насадила. На второй год отстроила небольшой храм в честь милостивого, жизнь приносящего Истаридана и как главная жрица привела бога к новой пастве.

Нет, хайнес и хайнеси были достойны друг друга. Просто опасность Сильнейшей была видна сразу, а Сильнейший путал всех добродушными улыбками. Да и старше он был, а хитрость нарастает с годами.

Был в школе один талантливый оборотень из знатных. Довелось ему бывать при дворе и видеть хайнеси в окружении самых близких. Потом-то он написал картину — портрет правящей семьи — и подарил школе. Его художество и сейчас висело в галерее среди изображений видных деятельней школы. Одиночного портрета хайнеси всё равно не было, так что её вместе с семейством и водрузили на стену. Художник поместил её в центр картины, усадив в кресло. Одел хайнеси в светло-голубое платье, опустил вниз вьющуюся прядку волос, чтобы немного прикрыть пугающий шрам, и добавил в чёрные глаза золотистые искры тепла. За креслом, опираясь ладонью на спинку, стоял сам хайнес и тяжело, немного исподлобья смотрел на художника. Слева от отца стоял хайрен Ханён, рядом с ним — хайрен Игренаэш, а справа от хайнеса — хайрен Ирресашау. Все почти одинакового роста, крепкого сложения и с белыми волосами. Кровь Ийехаидый в них прям играла и кричала о том, к какому семейству они принадлежат. Только у хайрена Ханёна была шапка буйных кудрей и чертами лица он больше походил на мать, чем его братья. Вот те пошли в отца, только волосы не в пример ему носили длинные.