Книга Печать Безумных. Белое и Чёрное, страница 29 – Екатерина Гичко

Жгучий яд ненависти очернил душу.

— Она здесь!!!

Крик кого-то из охранителей чуть не вырвал сердце из груди: оно устремилось вперёд быстрее ног. Риш бросился по воде к мужчине, умудрился опередить его и подхватить кашляющую и едва державшуюся на поверхности Лирку под грудью. И сразу почуял бешенный стук её сердца. Казалось, от его пульса дрожит всё её тело. Сумасшедшее ликование опьянило его в разы сильнее, чем ранее яд ненависти, и он вовсе перестал понимать, что говорят вокруг. Услышал только:

— Не тварь ли какая?

Острое, сосущее переживание клыками впилось в сжимающееся сердце, и Риш крепче прижал к груди Лирку. Мокрая, холодная, зубами стучит и тяжело дышит. Неужели это не его Кая? Неужели…

— Пусти!

Иррес мелькнул перед взором и тут же исчез. А затем вновь появился с ликующим воплем.

— Она! Наша Лирочка! Живая! Ух! Это какие-то ваши магические штуки, да, Наэш? Фу, что это у тебя такое склизкое и дохлое на башке?

Он носом спихнул в головы Лирки какую-то дрянь, и Риш тут же уткнулся лицом в её мокрые кудри. И пусть пахнут они сейчас неважно, пусть! Какая собственно разница, если она жива⁈

— Боги, какое везение, что ты хорошо училась! — теперь голос Лешиего дрожал от восторга и почти детской радости. — Больше читай свои книжки, больше! Я тебе с жалования деньгу на них дам, ты только учись больше, чтобы тебя не только утопить нельзя было, но и сжечь. Чтобы с тобой вообще ничего нельзя было сделать, да, Исешка?

Перенапрягшийся Исешка неуверенно радостно улыбался и тяжело опирался на плечо брата. Охранители тоже начинали улыбаться, пока с осторожностью, всё ещё не веря, что Лирка вернулась живой и страшная трагедия обошла их стороной.

Риш добрался до места ночлега, плюхнулся на одеяла спиной к остальным и начал быстро и сосредоточенно стягивать с Лирки мокрую одежду. Иррес закрутился рядом, прикрывая.

— Да чего мы там не видели? — сердился на него Леший, пытаясь ещё разок взглянуть на сестру, чтобы успокоить душу.

— Чего ты там видел? — в свою очередь возмутился Иррес. — Кыш! Не для твоих бесстыжих глаз зрелище!

Лирка почти не сопротивлялась, когда Риш раздел её до лифа и портков и, завернув в одеяло, уже под его прикрытием стянул и мокрое исподнее.

— Чего нос трёшь? — напустился Иррес на охранителя, который смущённо почесал упомянутое, когда увидел мокрые портки. — Женское бельишко никогда не видал? Девственник?

Мужчины не выдержали и рассмеялись. Смех был нервным, слегка дребезжащим, но в нём ощущалось облегчение после пережитого.

— Фу, всё ещё этой дрянью воняет! — Иррес брезгливо потёр нос лапой. — Эй, Леший, помой мне его.

Пока подселенцу мыли нос, Риш тщательно завернул Лирку в одеяла и теперь сидел с закрытыми глазами и крепко обнимал её. Истерзанный переживаниями сов внутри успокаивался и лишь расстроенно и немного сердито квохтал.

— Эй, Лирка, чес слов, я уж думал всё! — после сильных переживаний Лешия всегда тянуло поболтать. — Мысли как клочья летали. Думал, что делать дальше без тебя будем, а у самого не какие-то дельные мысли в голове, а какое дерево в твой пепел посадить. Понимаешь? Я тебя мыслями похоронил уже.

— Да не ты один, — признался Вирьяр. — Я вообще подумал, что пойду на её… на костёр госпожи как жертва. Ну знаешь, в старые времена вместе со знатным покойником жён и слуг сжигали. Вот я думал, что и меня хайнес так же отправит.