Книга Печать Безумных. Белое и Чёрное, страница 249 – Екатерина Гичко

Риш пошевелиться боялся. Жадная на ласку птичка была непривычно нежна. Он осторожно уткнулся в пахнувшие травами немного влажные кудри и со стоном притиснул к себе крепкое упругое тело. Несмотря на усталость, волнующее тепло мягко занялось внизу живота и поползло по жилам, согревая и расслабляя. И вот этого было достаточно. Тело ныло и болело от ран и ушибов, разум сковывала усталость, но на душе уже было легче.

— Что ты делаешь? — у Риша уже почти сомкнулись веки, когда он почувствовал, что его гладят.

— Трогаю, — спокойно ответила Лирка и продолжила осторожно ощупывать спину мужчины.

— Изучаешь? — в хриплом голосе Риша появились игривые нотки.

Вообще она изучала его порезы. Но поддержать игру неожиданно захотелось, и Лирка с улыбкой — игривый тон ей не очень давался — прошептала:

— Изучаю. Это же всё, — голос её понизился, — моё, верно?

Пробежавшие вдоль позвоночника мурашки окончательно спугнули сон, и Риш насторожился, как почуявший мышь кот.

— Верно, птичка моя, — пропел он. — Это всё твоё. Хочешь воспользоваться?

Ещё мгновение назад Лирка ни о чём таком не думала. И даже переживала, что израненному хайнесу больно от её объятий.

Переживания вмиг сгорели в занявшемся пламени. Оно не полыхало костром, лишь грело изнутри и немного волновало. Совсем чуть-чуть. Напоминало, что они всё ещё живы и кровь их горяча. Лирка немного приподнялась и прижалась губами к губам Риша. Волна, поднявшаяся после этого вполне невинного поцелуя, омыла их очищающим теплом. Душа, измятая горестными событиями последних дней, словно окунулась в горячий источник и оставила там всю грязь, пятнавшую её. Иссохшее от переживаний сердце наполнилось живительной влагой, расправилось и застучало бойчее, чётче и решительнее. Отупевший от усталости разум расслабился, и застилавший его туман начал отступать.

Лирка отстранилась и посмотрела на Риша широко распахнутыми блестящими глазами.

— Плохо? — чуть слышно спросила она. — Поцелуй?

— Замечательно, — искренне выдохнул Риш. — Но я сейчас научу, как надо.

И потянулся к её губам.

— Но ведь уже замечательно, — в этот раз игривый тон Лирке почти удался.

— А это будет ошеломительно.

И поцеловал сам. Просто прижался губами. Легонько лизнул потрескавшуюся кожу, но не проник внутрь. Сейчас этого не хотелось. Хотелось не телесной близости с её жаром и влажностью, хотелось просто тепла. Крепко прижаться, почувствовать дыхание, запах, вкус кожи, её гладкость и шероховатость. Ощутить жизнь в теле, услышать учащённый стук сердца, отдаться волнению и возбуждению.

Хотелось не плотской, почти животной близости. Хотелось почувствовать жизнь.

Сон упорхнул. Ни Лирка, ни Риш не вспомнили, что на отдых осталось всего несколько часов. Эти часы они забрали для себя. Почти украли. Одежда вылетела из-под одеяла, она лишь мешала почувствовать тепло. И в этот раз никто никого не завоёвывал и не соблазнял. Это было взаимное желание стать как можно ближе. Не получить удовольствие и дать выход бурлящему возбуждению, а просто ласкать и нежить того, к кому тянулось сердце.

Риш целовал тело Лирки и чувствовал, как расслабляются мышцы, напряжённые так сильно, что плечи женщины вздрагивали от любого прикосновения. Он целовал её грудь, но слышал не тихие стоны, а стук её сердца и чувствовал, как в губы легонько бьётся пульс. Когда немного шершавые ладони медленно оглаживали его бока, Риш почти терял контроль над телом. Напряжение, сковывавшее мышцы с последней битвы, исчезало, и он обессиленно опускался на тело женщины сверху.