Книга Печать Безумных. Белое и Чёрное, страница 185 – Екатерина Гичко

Риш с трудом оторвал взгляд от соседней могилы, в которой лежал бледный до серости молодой мужчина. Блекло-рыжий, невысокий, довольно изящного сложения, одетый с богатую, ничуть не истлевшую одежду, он лежал в яме, полностью облицованной камнем. Капли дождя упали на закрытые веки, тёмными пятнами расползлись по серой, шитой серебром одежде и разбились о блестящее лезвие меча. Оружие лежало на груди мертвеца, и его пальцы были сомкнуты на рукоятке.

Душа словно онемела. Риш вспоминал, как готовил друга к похоронам. Обмывал его тело от крови, искал самую лучшую одежду, без жалости вложил в руки Машея своё самое любимое оружие. А потом сидел рядом с АрСидом и смотрел, как тот сращивает повреждения и проводит свои ритуалы. Вампир рычал и рыдал от злости, разворотил когтями всю землю, а он, Риш, не мог позволить себе проронить и слезинки. На него смотрели сотни глаза, от него ждали стойкости. Он должен был повести войско в бой уже утром. А АрСид мог позволить себе горевать по единственному другу, который случился в его сложной и непонятной жизни.

И вот сейчас, когда он вновь видел мёртвого друга, он опять не мог позволить себе проявиться хоть каплю чувств. В горле встал ком. Кадык на шее судорожно дёрнулся, но спазм не прошёл. Стеснение перешло на грудь, и Риш, с трудом оторвав взгляд от неживого лица Машея, посмотрел в могилу вампира.

Сседаиш сам распорядился, чтобы его положили рядом с Машеем. Риш не спорил. Он всегда противился дружбе Машея и АрСида. Им владело предубеждение против вампиров, мораль которых и отношение к жизни и смерти слишком сильно отличались от тех, что были привычны и понятны. Но Машей всегда тянулся к тем, кто казался ему одиноким. Полный энергии и жизненной силы, весёлый, знавший тысячи шуток, он с одинаковой лёгкостью сошёлся и с высокостоящим хайреном Узээришем, и с почти изгоем АрСидом.

— Такой живой и энергичный, — АрСид хищно щурил красные глаза и чуть ли не облизывался, — так бы и съел.

Риш ему тогда за эту шутку чуть голову не оторвал. Вампир любил потешаться над ним и бесстыдно играл на самых неприятных слухах о своём народе.

Примирились они только после смерти Машея. Тянулись друг к другу как к единственному живому напоминанию о погибшем друге.

Теперь и АрСид лежал рядом с ним.

Риш смерил взглядом высокого худощавого вампира. Тот лежал на каменном ложе, сплошь испещрённом линиями, письменами и печатями. Сейчас по ним как по жилам шёл ток энергии, стекавшейся воедино где-то под спиной АрСида.

Сседаиш АрСид не изменился вообще. Он и при жизни выглядел не слишком здоро̀во. Бледный до серости, скуластый, со слишком резкими чертами, высокомерно изогнутыми бровями и капризно искривлёнными губами. Женщинам, правда, он нравился, но Риш подозревал, что их привлекала опасность, которой от вампира так и тянуло. Ну и его по-хамски наглое поведение. У него было больше общего с кобелём хайреном, чем с добряком Машеем.

Себя к похоронам АрСид готовил сам. И лежал в длинном чёрном одеянии, по которому серебром шли ритуальные письмена.

— Это доспехи некроманта. Когда правишь тупоголовым войском, о своей защите позаботиться уже не можешь, — АрСид завязал узел и попытался клыком перекусить нитку.

— Боги, перережь ножом! — Риш недоверчиво смотрел на вышивку. — Сказал бы мне кто, что ты шить умеешь…